Она горячее всех моих любовниц, которых перебывало в моей постели предостаточно, даже слишком много. Но никогда у меня и в мыслях не было, чтобы рассматривать одну из этих самок как будущую жену. Все до единой алчные, хищные искательницы секса и золота. Они годны лишь для того, чтобы доставлять мне удовольствие в постели.
— Ангус, дорогой, о чем ты думаешь? — игриво спрашивает Агнита, бесстыже гладя меня по груди.
Кошусь на нее. Сказать? Хотя бы половину плана. Почему бы и нет? Она сделает для меня все, что угодно, лишь бы я в конце концов на ней женился. У нее в глазах уже давно бриллиантовый блеск, а в ушах- звуки свадебного гимна. Ну, что ж, этим грех не воспользоваться. В таком деле без помощницы не обойтись, а Агнита подойдет на эту роль лучше всего.
— Я думаю о том, Агнита, что давно пора Креймодам занять трон Дрокенсвёрда.
— Да, дорогой, давно пора, кто если не ты, — залепетала рыжая интриганка, аж голос у нее чуть осип от волнения. — Но ведь у конунга есть наследник.
— Ингвар? — усмехаюсь и поворачиваюсь к ней лицом. Резко прижимаю женщину к себе так, что она охает от неожиданности. Бесстыжие глаза вперились в меня с немым вопросом.
— А вот этим займешься ты, дорогая.
— Я? И что я должна сделать?
— Соблазни его. Увлеки в свои сети. А потом в нужный момент мы свалим эту фигуру с шахматной доски.
Агнита уставилась на меня с недоумением.
— Дорогой, как сексуальная интрижка может навредить наследнику престола?
— Харальд, мой разлюбезный дядя, спит и видит, как женить его на одной юной особе. Уж не знаю, чем она ему приглянулась, но к двадцать пятому дню рождения Ингвар должен взять ее в жены. Надо сделать так, чтобы его шашни с тобой непременно стали известны свету. Если конунг и невеста узнают об интрижке на стороне, то никакой свадьбы не будет, и Харальд отречется от сына официально. А это значит, что до престола будет добраться легче, ведь других детей и родственников у него нет. Остаюсь один я. Как-никак я — кузен конунга.
— Ангус, милый, а ты что, совсем не ревнуешь меня к племяннику? — Агнита, капризно надув красиво очерченные полные губы, выжидательно уставилась на меня, оставаясь в кольце моих объятий.
— Нет, детка, я же знаю, что ты любишь только меня, — как можно более нежно выдавливаю из себя дежурную, ничего не значащую фразу, которой вполне хватит, чтобы успокоить любовницу. Для пущей убедительности прижимаю к себе ее гибкое тело.
— Да! Только тебя!
Агнита впилась в мои губы поцелуем и увлекла в постель.
Глава 19. Гвенда эд-Грейден. Темные тени прошлого
Меня практически оставила моя привычная меланхолия, да и чувствую себя более бодрой и оживленной, чем обычно. На меня всегда так действует приезд дочери в родные пенаты. Элла уже несколько дней наслаждается общением со мной, уютом и теплом родового гнезда. Она весело щебечет с Мартой, обсуждает хозяйственные дела с Гретой и дает распоряжения Ольгерду, как заправская хозяйка. Меня радует, что такой бойкой выросла моя девочка, не в пример мне. Она очень напоминает своего отца, Варгоса: он всегда был такой же собранный, знал, что нужно делать в любой ситуации. Я так привыкла жить за его спиной, пряталась за ней, как за большой скалой на Варг-озере… За этой скалой было тепло и уютно, наш дом обходили тревоги и беды.
А теперь, когда его нет, словно подул холодный северный ветер, заметая замок сугробами проблем, с которыми тяжело разобраться одной. К тому же здоровье меня часто подводит. Удивительно, что мне удалось съездить с Эллой на ярмарку в Лиссберг, я в последний год вообще почти никуда не выезжаю. Наверняка не обошлось без дочкиной магии: решила укрепить меня своими мудреными заклинаниями и развлечь в столице.
— Мама, доброе утро! — слышу звонкий голосок дочери. — Как ты себя чувствуешь? Можем ли мы поговорить?
— Конечно, моя дорогая, для тебя у меня всегда есть и желание, и силы на беседу.
— Хочу с тобой посоветоваться, мамочка, — по лицу Эллы словно пробежала легкая тень, или мне просто показалось. — Я знаю, что наши финансовые дела не так уж хороши, чтобы далее закрывать на это глаза. Прибыли от хозяйства едва хватает, чтобы покрывать текущие расходы. Поэтому я думаю, что мне пора становиться самостоятельной, чтобы не висеть камнем на твоей шее и начать зарабатывать деньги.
Я попыталась слабо протестовать, но дочь была настроена решительно. Щеки ее разрумянились, прекрасные отцовские глаза сверкают знакомым мне неукротимым блеском. Который говорит о том, что она для себя уже все решила и разубеждать ее бесполезно.
— Мне предлагают работу в лучшей школе Дрокенсвёрда, — сквозь туман своих раздумий слышу ненавистное мне слово.
— В Дрокенсвёрде?! В лане, где живут драконы? — стараюсь унять дрожь в голосе. Боже мой, сколько лет прошло, а меня все еще не отпустила горечь обиды.
— Да, новый попечитель нашей Академии, дей Ангус Лидинг эр-Креймод собственной персоной предложил мне эту работу, представляешь?! — щебечет дочь. Не могу сказать, что он мне очень понравился, но я узнавала: там магичке положено такое огромное жалование, что в обычной школе мне пришлось бы за него проработать полгода! Было бы глупостью отказаться, тем более в нашем положении.
— Да, дочка, конечно, ты права: это большая удача, — рассеянно отвечаю свой любимой девочке, а в голове полный сумбур.
Лидинг… Сколько лет я не слышала эту проклятую фамилию! Боже, куда я толкаю своего ребенка, навстречу этой проклятой семейке?!
— Элла, милая, а что ты знаешь о дее Ангусе, о том, из какого он рода? — стараюсь замаскировать свой интерес, прикладывая к лицу платок дрожащей рукой.
Элла быстро вскочила с кресла, как лесная белка, и уже очутилась у моих ног.
— Знаешь, мама, мне он показался очень высокомерным, — оживленно рассказывает дочь. — Но, с другой стороны, он, кажется, был искренен, когда назвал меня одаренной. Зачем бы он стал предлагать мне работу, если считал бы иначе? А еще я знакома с его племянником, — Элла чуть запнулась и порозовела. — Он такой дерзкий, но в целом приятный молодой человек.
— И как зовут этого дерзкого молодого дракона? — улыбаюсь, слегка волнуясь: уж не влюбилась ли дочка?
— Ингвар Лидинг, мам. Он сын Харальда Великого.
Вот так обыденно, без грома и молний, при свете дня, встают темные тени прошлого… Сколько лет пытаюсь забыть те горькие дни и не могу…Самое печальное, что ничего уже назад не вернуть.
— Мам, я
