считаешь меня таким уж ничтожеством, брат? — Ингвар вспыхнул, на его щеках заиграли желваки. — Я ведь просто не разделяю нас с тобой, ругаюсь на себя, а получается, что и на тебя. Не сердись, брат. Ты мой единственный друг, тебе я доверяю даже больше, чем себе.
И знаешь, — парень слегка запнулся и продолжил — это хорошо, что мы с тобой не знаем, куда уходят драконы… Потому что я не хочу, чтобы ты уходил….
Черт, научил я его на свою голову риторике, умеет сказать так, что и отступать некуда. Хотя сейчас от него, действительно, идет аромат честности, самый чистый и приятный аромат для меня. Я и правда не знаю, куда уходят драконы, да и не хочу это знать… Пока не готов расстаться с полетами под полной луной над лугами и сонными городками, с этим несносным мальчишкой, с Эллой….
— Все, полетели назад, — мы с Ингваром воссоединились и шумно взмахивая крыльями взлетели с пригорка ввысь.
Глава 14. Тайна драконьего племени
Уже неделю Сардоникс дневал и ночевал в королевской библиотеке, изучая старинные фолианты. Конунг Харальд Великий приказал ему разобрать все древние рукописи, доставшиеся ему в наследство от предков и найти ключ к тайне происхождения драконов.
— Драконы, Сардоникс, — существа необычные, как ты, вероятно, уже успел заметить, — размышлял конунг, поливая в оранжерее желтые и белые розы, которые выращивал с большой любовью. Впрочем, другой любви у него не было: его жена, мать Ингвара, умерла пять лет тому назад, и конунг был одинок.
Маг почтительно склонил голову, сверкнув аметистовыми глазами под алым капюшоном. «Но мы, маги, пожалуй, можем с вами посостязаться в необычности», — с усмешкой подумал чародей, сохраняя на лице непроницаемое выражение.
«Так вот, — продолжал Харальд Великий, — никто никогда не рассказывал ни мне, ни моему деду или прадеду о том, почему мы такие. Что заставляет нас оборачиваться из человека в дракона и снова возвращаться в человеческое обличие. Меня мучают эти вопросы. Думаю, что ответы на них могут подсказать причину того, что драконий род начал дряхлеть: в нас все больше человеческого и все меньше драконьего. Я хочу знать, почему!»
Вот Сардоникс и отправился за ответами в старую библиотеку, которая находилась в дальнем крыле замка. Несмотря на летнее тепло, там было так прохладно от сквозняков, что магу пришлось разжечь камин, благо, что ему для этого требовалась только сила его кристалла: не пришлось звать слуг и ждать, когда в камине разгорится огонь и библиотека наполнится теплом.
Сардоникс пил чай с целебными травами и быстро согревался. Он сбросил плащ и сел за старинный дубовый стол с гнутыми ножками, обвитыми резными фигурами драконов. Маг осторожно сдувал пыль с древних книг и в неярком свете плавающих вокруг магических ламп внимательно изучал страницу за страницей.
Так он провел целую неделю и узнал в драконьих летописях немало любопытного о предках Харальда Великого: кто, когда и на ком женился, кто родился в этом браке, как судились драконы-близнецы, не поделившие наследство, как между потомством от братьев-близнецов не стало согласия, как драконы из замка Креймод ходили войной на замок своих кузенов Бригген, как брали власть то Креймоды, то Бриггены, борясь за вожделенный титул конунга всего Дрокенсвёрда. Нынешний конунг и его сын Ингвар — потомки ветви Бриггенов. Ветвь Креймодов сейчас возглавляет дей Ангус.
«Который спит и видит, как бы отобрать власть у Харальда,» — маг продолжал неторопливо погружаться в драконьи хроники. И вот, наконец, удача! В невзрачном и самом потертом фолианте с кожаной застежкой Сардоникс нашел то, что искал.
«Сказание о драконьем племени.
Давно это было, при тех наших предках, которые не видели прапрадеды наших прапрадедов. Жили тогда драконы рядом с людьми. Дружно жили: мы в своих пещерах, а люди в своих деревнях. Люди нас не боялись, да мы тогда и не были такими огромными и сильными, как сейчас, ростом чуть повыше обычного человека. Когда наши пути с людьми пересекались, мы занимались каждый своим делом и не мешали друг другу. Случалось порой драконам шугануть коров из лесу, чтобы не лезли к волчьему логову. А люди нет-нет да и приведут к пещере драконьего малыша, который после первого оборота приземлился прямо в деревне.
Однажды молодой дракон Гарод случайно встретился у реки с красавицей Неей из соседней деревни. Дракон тоже был хорош собой, с большими глазами, полными огня, с блестящей чешуей, отливающей на солнце чистым золотомом. Никому неведомо, как дракон и красавица между собой уговорились, да только начали они встречаться каждый день у реки. Любовь между девушкой и Гародом возникла великая.
Да вот беда, Нея была просватана за местного богача и со дня на день должна была состояться свадьба. Девушка не хотела выходить за нелюбимого. И однажды она не вернулась домой с реки, а ушла вместе с Гародом в его пещеру. Долго вдоль реки бродили крестьяне с факелами и выкрикивали ее имя, но так никого и не нашли. Решили, что девушка утонула и ее тело унесло течением.
Стали Гарод и Нея жить в любви и согласии, только красавица никогда не уходила днем далеко от пещеры, особенно в сторону деревни. Через положенный срок родила Нея младенца красоты необыкновенной и был он с виду похож на человеческого детеныша. Назвали его Деем. Рос Дей быстро, развивался не по годам. И когда ему было от роду всего три года, он в первый раз обернулся драконом, с такими же оранжевыми глазами с вертикальным зрачком золотистой чешуей, как у его отца.
Горе пришло нежданно-негаданно. Как-то раз маленький Дей захотел полетать днем, хотя ему строго-настрого запрещалось это делать. Обычно он летал в сумерки и ночью вместе с отцом. А тут, как бывает с малыми детьми, расшалился и решил полетать над рекой, хотя еще было засветло. Нея бросилась за ним. На беду возле реки пастух гнал коров в деревню. Увидел он Нею, узнал и побежал к ее семье рассказать, что видел их дочку живой, да еще с драконьим приплодом.
Отец Неи созвал соседей, взяли они вилы и колья и пошли к драконьему становищу «проучить гадов, которые девку уворовали и спортили». Нея, чуя беду, спрятала Дея в самом дальнем углу пещеры и строго наказала не выходить оттуда, пока она или папа сами к нему не придут. Испуганный малыш пообещал сидеть тихо. Сколько он так пробыл, неведомо, потому что он заснул и не знал, что творилось снаружи. Сквозь сон
