будто бы облюбовали эту скалу для своей лежки. А как по мне, никакие это не оборотни, а обычные волки. Не верю я в эти бабкины россказни. Дык ведь кто знает… Грета вон божилась, что своими глазами видела оборотня на скале в полнолуние и слышала его вой. Всяко там место нечистое, вода там темнее и холоднее, чем во всем озере.
Вдруг вижу, стоит у самой скалы оборотней какой-то парень. Одет богато, сам из себя видный. А в руках держит туфельки и зонтик нашей эд-линны! Вертит их в руках, разглядывает, как какую-то заморскую штуку. На вора не похож, зачем богачу воровать, да еще женские штучки-дрючки?
— Достопочтенный эд-линн! — обратился к нему. — Это моя молодая хозяйка забыла здесь утром.
Парень вышел из задумчивости и посмотрел на меня с интересом.
— Уважаемый, а вы в чьем замке служите? — спросил меня, протягивая хозяйкины вещи. От души отлегло, а то кто знает этих господ, мог и осерчать.
— В замке Грейден-холл, — отвечаю. А чего ж не ответить, господин приличный, опять же не вор какой.
— А Ваша хозяйка не красивая ли девушка с черными волосами и зелеными глазами? — парень улыбался по-доброму.
— Она самая, эд-линна Элла.
— Элла эд-Грейден…. — медленно сказал парень. — А тебя как зовут?
— Ольгерд Ниссом, я тамошний, этот, как его, мажордом.
Парень достал кошель из пурпурного бархата с серебряными вензелями и достал оттуда золотой дукат. И я глазам своим не поверил — протянул его мне.
— Возьми, Ольгерд Ниссом. И расскажи-ка мне про Грейден-холл и его обитателей. А особенно про Эллу. Будешь со мной дружить — этот дукат будет у тебя не последним.
А я взял, чего ж не взять? Скоро поеду на ярмарку, авось подарками Грету задобрю. Она вся сдобная такая, как булочка с изюмом, так и просится на зубок. Ну, а про Грейденов этому ухарю не обязательно все-то рассказывать: где утаю, где придумаю что.
Глава 8. Слежка
Сардоникс спрятал лиловый кристалл куда-то в недра своего алого плаща и удовлетворенно хмыкнул. «Что же, малый-то, оказывается, сообразительный парень: обзавелся глазами и ушами в доме у Грейденов. Это нам очень на руку», — размышлял колдун.
Он хоть и обладал магическим кристаллом, пронзающим пространство, но был вынужден признать, что ему не все подвластно. Дом Грейденов, например. Артефакт надежно защищает его от лишних глаз и чтобы добраться до него, нужно иметь кого-то, вхожего в дом. А еще лучше, — в семью…
«Пожалуй, старый конунг рассчитал все верно: наследник хорош собой, ни одна девка не устоит. Думаю, дочка Варгоса не станет исключением. Ингвар зачарует девчонку, вотрется к ней в доверие и узнает, где хранится артефакт.»
Старинному серебряному медальону, за которым охотится конунг Харальд Великий, уже несколько столетий. Эта вещь еще помнит времена, когда все три лана — Сноварген, Лилльсольм и Феррстад — были под властью конунгов Дрокенсвёрда. Земледельцы и рыбаки северных земель, искусные ремесленники и мастера с востока, горняки и золотопромышленники юга, — все они платили высокие налоги владыкам драконов.
В самом Дрокенсвёрде нет пахотных земель или карьеров для добычи руды, — всю территорию лана занимают только сады, виноградники, парки да охотничьи угодья. Все, что нужно для роскошной жизни поколений драконов, привозили из дальних колоний: шелка и бархат, мед и устрицы с крабами, пшено и мясо, золотые украшения и драгоценные камни, — все это добывалось и обрабатывалось где-то там, куда не залетали драконы. Только вино было из своих виноградников. Вино, надо признать, восхитительное.
Но со временем эти земли стали процветать и выходить из-под власти конунгов. Они избрали своих королей, которым совсем не хотелось делиться богатством с драконами только потому, что они якобы защищали все ланы от нападения врагов. Каких? Все стороны континента охранялись Сторожевыми башнями Севера, Юга, Запада и Востока. Каждая из земель отделена от других природными барьерами — рекой Ольдрим, Глиссенским морем, болотной пустошью и пустыней Суварой. Воевать друг с другом владыки ланов не собирались, их все вполне устраивало, обмен товарами процветал.
Только вот драконам не хотелось упускать добычу из когтистых лап. Теперь товары, которые раньше им доставались даром, стоили немалых денег. А их в казне не прибавлялось. Дошло до того, что приходилось посылать слуг на берег Глиссенского моря ловить рыбу. Но разве можно сравнить их мелкий улов с тем, что добывали потомственные рыбаки Сноваргена, которые водили свои альдры далеко в море.
«Драконье племя с тех пор стало дряхлеть. И рано терять свою силу, — усмехнулся Сардоникс. — Еще прадеды летали до почтенного возраста в триста лет, а что сейчас? Держатся чаще всего лет до ста, и то прибегая к помощи магов да колдунов. Таких, как я. Да и нас-то осталось уже немного. А я — вообще один такой,» — на лице Сардоникса мелькнула самодовольная улыбка. — Вот если бы удалось добыть медальон Грейденов, то все земли континента вновь оказались бы под властью драконов, а к ним вернулась бы былая сила. Харальд не забудет, кому будет обязан вновь обретенным величием. Мне.»
Сильный порыв ветра из окна сдвинул капюшон мага, который всегда нависал над его лицом, словно ночной сумрак, и на мгновение из-под него сверкнул холодный взгляд аметистовых глаз. Сардоникс опустил его ниже и скрыл свое и без того неуловимое лицо.
«Добыть-то медальон можно, да и достать то, что в нем хранится — тоже, — Сардоникс вдруг вспомнил, что чуть не забыл самое главное, — Это возродит мощь драконов. Но только в случае, если медальон будет не отнят, не украден, а подарен его обладательницей».
А вот это уже работа молодого дракона Ингвара. Только ему это под силу.
«Ну, и совместит приятное с полезным», — криво усмехнулся Сардоникс.
Глава 9. Элла. На ярмарку!
После дня рождения мама уговорила меня провести еще несколько дней в Грейден-холле, хотя, если честно, мне хотелось поскорее вернуться в столицу к своим занятиям и подготовке к экзаменам. К тому же не переставало саднить, совсем немного, где-то в самой глубине сердца, после неприятного случая на озере. Мне самой было досадно, что я никак не могу выкинуть это происшествие из головы, и время от времени невольно вспоминала насмешливые серые глаза. И эти воспоминания сладкой болью отзывались в шраме на правом запястье.
Грета всем разболтала о моем ожоге. При других хозяевах она не посмела бы и заикнуться о таком, ведь ее могли бы обвинить в несчастном случае, мол, не доглядела. Но моя добрая
