Известно, что среди террористов-смертников значительную часть составляет молодежь, пережившая войну и выросшая в семьях беженцев (Bowers et al., 2004). Идеологи джихада с использованием террористов-смертников часто подчеркивают, что акции жертв направлены на привлечение внимания к своему униженному положению (Pape, 2005). По существу, террористы-смертники являются «психологически мертвыми», считают себя находящимися уже по ту сторону мирских понятий добра и зла (Stern, 2003).
Наконец, террористами-смертниками могут стать молодые люди из сплоченных экстремистских политических групп. В таких случаях речь идет не об избавлении от негативной идентичности, а о стремлении в подтверждении своей позитивной идентичности строителей будущего. Так, исследование 900 молодых мусульман сектора Газа, бывших подростками во время второй палестинской интифады (с 1987 по 1993 г.), показывает, что ориентация на насилие более тесно связана с гордостью за свою социальную группу и с высокой включенностью в социальную жизнь своей группы, чем с депрессией и антисоциальным поведением (Atran, 2002, 2003, 2006). В условиях высокой сплоченности и при наличии социальных норм, одобряющих совершение терактов как способов борьбы, усиливается эффект механизмов подражания (например, брату-смертнику) и конформности (следования указаниям религиозных или партийных авторитетов).
Основные усилия в этой ситуации должны быть направлены не столько на выявление потенциальных террористов-смертников, сколько на масштабные социальные программы, изменяющие отношение к терроризму в посттоталитарных и поствоенных обществах (Нестик, 2005). Низкостатусные политические группы должны получить доступ к открытому обсуждению наиболее острых социальных проблем, в том числе проблем культурных различий, последствий войны и безработицы. Вкладом психологов в долгосрочные программы противодействия терроризму может быть организация совместных культурных программ в рамках «дипломатии второго пути», расширение программ международного академического обмена, развитие ценностей культуры мира в школах и повышение кросс-культурной компетентности молодежи.
В приложении 2 приведена обобщенная характеристика психологического портрета террориста и типология ролей, которые выполняет террорист в организации.
Глава 3. Террористические организации как субъект активности: внутригрупповые процессы
[2]
Несмотря на рост интереса к проблеме терроризма и значительное финансирование исследований по этой проблематике, процессы групповой динамики в террористических формированиях не стали предметом сколько-нибудь глубокого теоретического и эмпирического анализа. Основной причиной такого положения, разумеется, является закрытость объекта. Те немногие наблюдения, которые можно найти в научной литературе по теме терроризма, сделаны бывшими членами террористических групп (Collins, 2003; Sifaoui, 2003), сотрудниками спецслужб, работавшими под прикрытием в Афганистане (Nasiri, 2006; Inside Terrorist Organizations, 2001), а также заложниками.
Проведем социально-психологический анализ террористической группы с нескольких точек зрения: групповой динамики, лидерства, социализации и групповой идеологии.
Особенности внутригрупповой динамики в террористической организации
Ключевой характеристикой террористических групп является их замкнутость, изолированность от сообщества. Чем более эффективна террористическая группа, тем больше опасность ее уничтожения, тем выше риск утечки информации и тем больше она должна ограничивать свои контакты с окружающим миром. Закрытость группы в значительной степени определяет ее внутригрупповую динамику (Moghaddam, 2004). Отсутствие или нарушение межгрупповой коммуникации облегчает формирование этноцентризма, негативной стереотипизации и предрассудков, группового фаворитизма и межгрупповой дискриминации при интерпретации действий «своих» и «врагов».
Изолированность группы и постоянная угроза преследований усиливают сплоченность, групповое давление, влияние лидера на остальных членов группы. Групповое давление проявляется в двух направлениях: во-первых, оно подталкивает группу к совершению все более крайних, жестоких актов насилия, а во-вторых, оно делает группу все более конформной. Изоляция группы способствуют развитию феноменов «группового мышления»: групповой поляризации, размывания ответственности, недооценки последствий, сдвига к риску, туннельного видения (McCormick, 2003).
Эффект сдвига к риску был впервые обнаружен в 1962 г. Дж. Стоунером. Он предлагал участникам эксперимента сначала зафиксировать свое личное мнение по ряду вопросов, включавших рискованную альтернативу (например, должна ли футбольная команда при равном счете идти на рискованную атаку, открывая ворота в последние минуты матча; следует ли вкладывать деньги в рискованное дело, сулящее большую и быструю прибыль, и т. д.). Оказалось, что в ходе последующего совместного обсуждения 12 из 13 групп согласились на более рискованную альтернативу. Более того, после группового обсуждения индивидуальные мнения участников тоже сдвигались в направлении более рискованных вариантов решения (Stoner, 1968).
Позднее в ряде исследований было показано, что в ходе групповой дискуссии происходит усиление той позиции, которую в более мягкой, менее категоричной форме разделяли большинство участников. Чем сильнее групповая идентичность участников обсуждения, чем выше их сплоченность, тем больше вероятность поляризации и сдвига к риску (Abrams et al., 1990). Причем экстремисты, с самого начала занимающие крайнюю точку зрения по отношению к остальным участникам обсуждения, сдвигают ее еще к более крайней позиции. С точки зрения теории самокатегоризации эффект поляризации объясняется ориентацией участников дискуссии на прототипический образ своей группы: сдвиг происходит в направлении той точки зрения, которая представляется наиболее ярким маркером принадлежности к данной группе.
Другой немаловажный фактор сдвига к более радикальной позиции состоит в том, что изначально предрасположенные к определенному мнению участники выдвигают больше аргументов в его пользу, чем в пользу других альтернатив: аргументы уже «заготовлены», легко доступны, для их формулирования требуется меньше когнитивных ресурсов. Как справедливо замечает К. Санштейн, если на молитву собрались люди, большинство которых считают, что США ведут борьбу против ислама, что американские солдаты стремятся уничтожить и унизить мусульман, то они выскажут гораздо больше аргументов в подтверждение такой позиции, чем в ее опровержение (Sunstein, 2002). Кроме того, даже если у кого-либо из участников обсуждения нет еще своего отчетливого мнения по этому вопросу, он будет стремиться принять точку зрения большинства, чтобы сохранить свою принадлежность к группе.
Сдвиг к риску стимулируется и конкуренцией между самими террористическими организациями. Террористические группы часто соперничают друг с другом за деньги спонсоров, за влияние на политическую арену своего региона. Это вынуждает их идти на все более и более жестокие и рискованные операции, опережая друг друга и стремясь привлечь к себе внимание СМИ. В России примерами такого соперничества может служить конкуренция между боевыми командирами чеченских террористических бандформирований. За рубежом такое соперничество неоднократно разгоралось между Ирландской национальной освободительной армией, Ирландской республиканской армией (ИРА), а также выделившейся из нее группировкой «Настоящая ИРА»; между Народным фронтом за освобождение Палестины и Организацией освобождения Палестины, между «Светлым путем» и революционным движением «Тупак Амару» в Перу, наконец, показательный пример – непрекращающаяся конкуренция между «Хезболла» и «Хамас».
Важной характеристикой террористической группы является высокая конформность ее участников (Post, 1986). Чем релевантнее для группы объединяющий ее признак, тем более конформной она становится (Кричевский, Дубовская, 2001). В террористических группах чаще всего таким основанием является религия или идеология, значительно реже встречается однородность по этническому составу, возрасту и полу. Это означает, что предлагаемая лидерами террористических групп интерпретация священных текстов и мнений духовных авторитетов будет разделяться даже в том случае, если она внутренне противоречива и непоследовательна для новобранца или стороннего наблюдателя. Увязывая свои решения с религиозными ценностями, разделяемыми членами группы, лидер усиливает их конформное поведение и готовность подчиняться.
Необходимость конспирации делает непроницаемыми границы группы изнутри: тот, кто покидает группу, угрожает безопасности остальных ее членов (Inside Terrorist Organizations, 2001). Санкции за нарушение групповых норм, инакомыслие или неподчинение могут быть чрезвычайно жестокими. Осознание внешней угрозы заставляет членов группы искать внутренних врагов. Страх террористов быть преданными часто сознательно усиливается лидерами террористических групп с целью избавления от инакомыслящих и укрепления собственного влияния.
