в следующем году пойдут учиться в колледж. А я – нет.
– Знаю, и все-таки…
– Помнишь, что ты ответил, когда я это тебе сказала?
– Я сказал, что ничего страшного; сказал, что уважаю твой выбор и…
– Вот именно! Ты сказал – ничего страшного. Ну типа всё в порядке. Ты не давил на меня, ничуточки. Не давил так, как давишь сейчас.
– Шана…
– А что, если б то же самое сказала тебе Несси? Что, если б она сказала, что не пойдет в колледж? А?
Отец ничего не ответил. Он просто стоял молча с виноватым лицом, потому что оба знали ответ.
– Ты был бы в ярости. Ты, наверное, написал бы за нее заявление, поскольку когда-нибудь она захочет чего-нибудь добиться, а это означает, что ее нужно запихнуть в колледж. Ну а я – у меня нет ничего. Никаких планов, никаких… настоящих способностей.
– У тебя очень хорошие фотографии.
– Как я уже сказала, никаких настоящих способностей. Ты хочешь, чтобы я работала на ферме. Помогала тебе. До конца своей жизни или до тех пор, пока ты меня не сбагришь, выдав замуж.
– Шана, все совсем не так. Ты можешь стать тем, кем захочешь, но я знаю, что колледж не для всех… проклятье, я сам не учился в колледже, я лишь отучился два года в сельскохозяйственном училище. Но из этого вовсе не следует, что ты не особенная. Из этого не следует, что ты не можешь стать тем, кем захочешь.
– Через месяц мне стукнет восемнадцать. И я хочу быть рядом со своей сестрой. Ты не сможешь меня остановить. Я предпочла бы, чтобы ты мне помог.
Это было все равно что смотреть на какой-то предмет высоко на полке, зная, что тот неминуемо упадет, и не имея возможности этому помешать, он полетит вниз и, скорее всего, разобьется вдребезги. Отец упал на колени. Схватил Шану за руки. Расплакался. Он плакал так, будто у него внутри что-то сломалось и выплескивалось наружу. Он плакал так, как плакала Несси в тот день на автобусной остановке в Гренджере.
Шане еще никогда не приходилось видеть, чтобы отец плакал – вот так. Когда умирало какое-нибудь домашнее животное – корова, коза или котята, которых он нашел в сарае, – у него стекленели глаза в преддверии слез, но Шана ни разу не видела, чтобы те проливались. Отец не плакал, когда ушла их мать. Но вот сейчас он содрогался в судорожных, захлебывающихся рыданиях.
Шана почувствовала себя полной сволочью, потому что она стояла, а отец рыдал так, что ее собственные слезы высохли. Ей стало стыдно за него. Шана жалела отца и в то же время осуждала его, словно не хотела видеть его таким. Словно хотела, чтобы он был сильным и стойким.
Это делало плохой ее, а не его. Она это понимала.
– Папа, я должна идти.
– Ты не сможешь идти с ними до бесконечности.
– Возможно. Не знаю. Посмотрим. Я… мне кое-что понадобится, если ты готов это привезти.
Поднявшись с земли, отец молча кивнул. Вытер щеки тыльной стороной ладоней.
– Скажи, что тебе нужно, и я это привезу.
Шана сказала. Отец ушел. Она в кромешной темноте последовала за идущими, слушая сверчков и ветер. Над головой с ревом пронесся вертолет, вспарывая винтом воздух.
Наконец Шану снова залил свет фар. Это вернулся отец, привезший то, что она просила: смартфон, кое-что съестное, немного денег, несколько бутылок воды, смену белья. Все это в стареньком потрепанном синем школьном ранце, к которому сверху был прикреплен скатанный спальный мешок, также привезенный отцом. Шана обратилась к нему с последней просьбой.
Подвезти ее поближе к Несси.
Отец согласился.
7
Обязательства
Это какое-то дерьмо из серии «Аль-Каиды» и ИГИЛ. По нам нанесли удар.
@борецзасвободу ответил @стивимиффлин
3 ИЮНЯ
Комплекс ЦКПЗ, Атланта, штат Джорджия
Они сидели в кабинете Сэди, пересматривая видео.
Взяв пульт, Бенджи прокрутил запись вперед и остановил ее на том месте, когда полицейский потащил мужчину к машине – камера сфокусировалась на вывеске: «Антикварный магазин Мейкерс-Белл».
– Что бы это ни было, – сказал Бенджи, – это уже происходит.
– «Черный лебедь» знал.
– Он что-то знал. Но что это такое… – Слова у него во рту превратились в пепел. Он попытался найти в этом хоть какой-то смысл. – Я понятия не имею.
– Не хотите чаю?
– Я хочу чего-нибудь покрепче чая.
– Понятно. – Вскочив с кресла, Сэди подошла к столу и, выдвинув ящик, вернулась с двумя маленькими бутылочками белой текилы «Дон Хулио». – К сожалению, лайма, соли и всего остального у меня нет.
– Бутылочки текилы? У вас там что, целый мини-бар?
– Точно, – кивнула Сэди. – Хотите что-нибудь другое? Когда меня отправляют в служебную командировку, я таскаю их из гостиничного номера, точно так же как вор таскает яблоки из королевского сада. У меня есть джин, водка, бренди – всё, кроме виски. – Она понизила голос, словно опасаясь, что их могут подслушать. – Я его уже весь выпила.
– У вас тоже бывают напряженные дни, да?
– Разумеется. Это же ЦКПЗ.
– Нам нужно сообщить об этом Лоретте.
– Прямо сейчас?
– Она еще должна быть на работе. Лоретта редко уходит домой рано. – Когда была работа, Лоретта Шустек забиралась в нее, как лисица в нору, – а работу здесь можно было найти всегда. – Меня она видеть не захочет. Но это… у меня нет никаких объяснений. Она должна об этом знать.
– В таком случае мы отправляемся к колдунье, так?
* * *
Эта невысокая женщина была на удивление крепкой и сильной. Непоколебимая Сила заслужила свое прозвище благодаря своей упрямой неуступчивости, а также благодаря тому, что у нее был красный пояс по дзюдо. Как и Бенджи, Шустек начинала в СИЭ, затем работала в рамках программы изучения новых инфекционных заболеваний, сосредоточившись на поисках методов предотвращения и лечения возникающих болезней. Как заместитель директора ЦКПЗ, она была гораздо больше связана с практикой, чем нынешний директор Сара Монро.
Бенджи и Сэди вошли в кабинет. Заместитель директора Шустек была поглощена подкалыванием одних документов к другим, и когда она увидела в дверях Бенджи, ее рука крепче стиснула степлер.
– Здравствуйте, заместитель директора, – сказал он. – Привет, Лоретта.
– Здравствуйте, доктор Рэй. – Перехватив взгляд Бенджи, она его больше не отпускала, не переставая при этом работать степлером. – Однако, неожиданность…
У него мелькнула мысль: «Она меня убьет этим степлером».
– Могу вас понять. Вы знаете…
– Сэди Эмеку? – перебила его Лоретта. – Разумеется.
– Наверное, вы гадаете… – запинаясь, начал Бенджи.
– Вы насчет Мейкерс-Белл? – спросила Лоретта.
Сэди и Бенджи переглянулись.
– Да… насчет Мейкерс-Белл.
– Мы в курсе происходящего, расследование уже ведется.
В ее голосе прозвучало послание, ясное, как звон церковного колокола: «Спасибо, ситуация под контролем, можете идти».
Кивнув, Бенджи собрался уходить. Но затем резко развернулся.
– Я бы хотел отправиться на место. Принять участие в расследовании. – Возможно, это все пустяки, возможно, происходящее никак не связано с болезнью – господи, как он на это надеялся! – но что-то глодало его, подобно зуду, который нельзя унять. – Я смогу
