— Вы предлагаете мне довериться вам? — спросила Кэролайн, разжимая пальцы. Он снял с ее руки перчатку. — И это после того, как вы на моих глазах открыто флиртовали с леди Димхерст?
Джеймс засмеялся (его смех был очень искренним и теплым) и начал снимать перчатку с другой руки Кэролайн. У него были длинные, заостренные на концах, сильные и ловкие пальцы.
— Если я и позволил себе пофлиртовать с ней немного, то только для того, чтобы защитить вас.
— Защитить меня?
— Все очень просто. Если вы дорожите мнением этой женщины, если она так много для вас значит, то для меня она тоже представляет определенный интерес.
Кэролайн всматривалась в его лицо. У него был прямой нос, волевой подбородок, чувственные губы и густые бакенбарды. Похоже, этот человек ни в чем себе не отказывал, ничего не боялся и жил, открыто наслаждаясь бытием.
Ее сердце сжалось от неясной тревоги. Она сидела так близко от него, что явственно ощущала запах его пены для бритья. Чувства, бурлившие в ее душе, были горячими, раскаленными, как железо, которое только что вытащили из огня…
— Леди Пирсон, мистер Феррингтон, чем это вы занимаетесь?
Кэролайн едва не подпрыгнула от испуга, услышав голос леди Димхерст, которая снова появилась в приемной. Кэролайн хотела выдернуть кисть из пальцев мистера Феррингтона, но он крепко сжал ее.
— Я гадаю Кэролайн по руке, — спокойно сказал он.
Кэролайн, воздев глаза к небу, молилась о спасении.
— О, в самом деле? — спросила леди Димхерст, заметно оживившись. — Вы знаете хиромантию?
— Это одна из загадок Востока, — подняв руки ладонями вверх, сказал Джеймс.
— Погадайте мне, — потребовала леди Димхерст и, повернувшись к Кэролайн, сказала: — Я всегда хотела, чтобы мне кто-нибудь погадал.
— С удовольствием, — ответил Джеймс. — Кэролайн, пожалуйста, уступите место леди Димхерст.
Кэролайн встала с дивана. Один из постоянно находившихся в комнате лакеев поднес ей бокал шампанского. Джеймс сказал, что нужно перехитрить леди Димхерст. Но сумеет ли она сделать это? Леди Димхерст действительно была грозой всего благотворительного общества. Никто не осмеливался ей перечить. Даже преподобный отец Тилтон никогда с ней не спорил, а несчастная мисс Элмхарт, получив сообщение о том, что леди Димхерст собирается навестить ее пансион, начинала трястись от страха.
Да, почти никто не осмеливался перечить этой уважаемой великосветской даме. Кэролайн относилась к числу тех немногих смельчаков, которые выражали свое несогласие с ее мнением. Кэролайн и леди Димхерст имели совершенно противоположные мнения по поводу того, какие предметы должны изучать воспитанницы пансиона мисс Элмхарт. Кэролайн отдавала предпочтение такой учебной программе, в которой есть точные науки. Леди Димхерст считала, что эти заумные предметы совершенно не нужны юным леди. Она составила свою программу, в которой были только вышивание, рисование акварельными красками и танцы. Самым трудным для тех, кто занимался по этой программе, было спряжение французских глаголов.
В начале учебного года обе женщины серьезно повздорили между собой. Сначала мисс Элмхарт поддерживала Кэролайн, но по соображениям финансового порядка вынуждена была принять сторону леди Димхерст.
Однако, победив Кэролайн, леди Димхерст на этом не остановилась. Она решила уничтожить своего врага. Леди Димхерст открыто высказывала свои сомнения насчет того, нужна ли пансиону такая учительница, как Кэролайн, которая преподавала историю и французский язык. Боясь обидеть главную покровительницу, мисс Элмхарт вынуждена была сократить уроки Кэролайн. Теперь Кэролайн приходила в пансион только раз в неделю (в понедельник утром) для того, чтоб провести один-единственный урок. Леди Димхерст считала, что для изучения французского языка вполне достаточно одного урока в неделю. Несмотря на то что жалованье Кэролайн не уменьшили, она понимала, что рано или поздно это должно случиться.
Сейчас, когда леди Димхерст сидела рядом с мистером Феррингтоном, который держал ее руку в своих ладонях, она казалась Кэролайн милой и вполне безобидной женщиной. Феррингтон отчаянно флиртовал с ней. Он нес всякую чушь под видом того, что рассказывает ей о ее прошлом, настоящем и будущем. Леди Димхерст краснела от смущения, как юная дебютантка, и глуповато хихикала.
— Нет, я не собираюсь заводить еще одного ребенка, — сказала леди Димхерст.
— Но я вижу это, — возразил мистер Феррингтон. — На вашей ладони написано, что у вас появится седьмой ребенок, — сказал он, проведя пальцем по линии, расположенной на ее ладони.
— Мистер Феррингтон, я слишком стара для того, чтобы рожать еще одного ребенка. У меня уже есть шестеро детей.
— О-о, линии судьбы никогда не обманывают. Кроме того, я не считаю вас старой, — сказал он таким мягким, завораживающим голосом, что леди Димхерст едва не растаяла от умиления.
— И еще я вижу, что скоро вы получите денежную прибыль, — сказал мистер Феррингтон и снова провел указательным пальцем по ладони леди Димхерст.
— Денежную прибыль? — удивилась леди Димхерст и, опустив голову, внимательно посмотрела на свою ладонь. — Как вы узнали об этом?
— По вашей ладони, — ответил Джеймс. — Я думаю, что это будет чек из моего банка.
Удивленно посмотрев на него, леди Димхерст спросила:
— Для чего же предназначены эти деньги?
Сосредоточившись, мистер Феррингтон еще раз посмотрел на ее ладонь и сказал:
— Мне кажется, что они предназначены для… для…
— Для женского благотворительного общества церкви Святого Марка? — подсказала ему леди Димхерст.
Подняв голову, он посмотрел на нее.
— Вы думаете, что это разумное применение для них?
— О-о, самое разумное, — заверила его леди Димхерст, и Кэролайн поняла, почему она так сказала. Леди Димхерст была чрезвычайно горда тем, что благодаря своему влиянию (а точнее влиянию своего мужа) она собирает большие пожертвования для благотворительного общества. Это давало ей власть и сознание собственной значимости, а еще вызывало зависть других патронесс, которым тоже хотелось похвастаться тем, что они могут пополнять казну общества богатыми пожертвованиями.
Кэролайн поняла, что мистер Феррингтон намеренно подкупает леди Димхерст, причем делает это очень умело и осторожно.
— Черт возьми, Феррингтон, чем это вы занимаетесь? Неужели вы пытаетесь обольстить мою жену? — войдя в приемную, спросил лорд Димхерст и, засмеявшись над собственной шуткой, направился прямо к столу, на котором стояло шампанское.
— Димхерст, мистер Феррингтон только что пожертвовал тысячу фунтов женскому благотворительному обществу.
