Джеймс стоял, прислонившись к двери. Ему нравилось смотреть на нее. В прекрасных глазах, как в зеркале, отражались все ее чувства — и нерешительность, и неуверенность, и сомнение. «Она либо авантюристка, либо великолепная актриса. Нет, пожалуй, для авантюристки она слишком робка и застенчива», — подумал Джеймс. Ему пришлось призвать на помощь все свое обаяние для того, чтобы уговорить ее остаться. Его удивило то, насколько важным оказалось для него получить ее согласие.
Впервые в жизни ему пришлось, что называется, добиваться согласия женщины. Обычно представительницы слабого пола сами вешались ему на шею.
— Вы любите карри? — спросил он.
— Я никогда не ела ничего подобного.
— Я пристрастился к карри, когда жил на Востоке. Мой шеф-повар готовит великолепный карри. Вы обязательно должны его попробовать.
— Да, я согласна с вами. Мне непременно нужно попробовать это блюдо, — сказала Кэролайн и улыбнулась ему удивительной, немного застенчивой улыбкой.
Джеймс почувствовал, как его сердце сжалось от сладкой боли. Такого ему еще никогда не приходилось испытывать.
Поймав себя на том, что он смотрит на нее, разинув рот, Феррингтон выпрямился и отошел от двери.
— Надеюсь, вы не будете возражать против того, чтобы поужинать раньше обычного времени. Когда я ужинаю один, то всегда делаю это раньше принятого в Лондоне времени — в половине седьмого или в семь часов.
— Для меня это вполне приемлемо. Я часто ложусь спать в девять часов, — сказала Кэролайн и тут же покраснела.
«Господи, зачем я посвящаю его в такие интимные подробности?» — подумала она. Увидев легкий румянец на ее щеках, Джеймс вспомнил нежно-розовый цвет облаков перед заходом солнца. «Похоже, она говорит вполне искренне. По крайней мере, на опытную кокетку она не похожа», — решил он.
Неожиданно его охватила гордость. Эта красивая, благородная женщина была его находкой, и он благодарил богов, которые послали ее к нему. Он добьется ее, завоюет, будет защищать. Леди Пирсон будет принадлежать ему.
«Нет, не леди Пирсон, а Кэролайн», — поправил он себя. Кэ-ро-лайн. Интересно, какого цвета у нее волосы?
— Не хотите ли снять шляпу?
— Что, простите? — удивленно спросила Кэролайн. Похоже, она действительно забыла о том, что нужно снять головной убор. — О да, вы правы, — сказала она. Развязав ленты, Кэролайн попыталась снять шляпу, но вуаль была такой тяжелой, что она не смогла этого сделать.
— Давайте я вам помогу, — предложил Джеймс. Он буквально подбежал к ней и, взяв вуаль, попытался поднять ее. Ему хотелось увидеть волосы Кэролайн. Каждая клеточка его естества замерла в ожидании.
К несчастью, черная сетка крепко зацепилась за поля шляпы, спутавшись с лентами. И Джеймс, и Кэролайн понимали, в каком забавном положении они оказались, и, снимая со шляпы вуаль, тихо засмеялись. Однако, увидев, как близко он стоит возле нее, Джеймс моментально стал серьезным.
И все-таки ему хотелось подойти к ней еще ближе.
Заглянув в глубину ее серых глаз, он ощутил, как его охватывает старое, как мир, желание. «Поцелуй ее», — приказал ему внутренний голос. И ему немедленно захотелось выполнить этот приказ.
«Нет, нельзя спешить», — подумал Джеймс.
Как будто бы почувствовав неловкость момента, Кэролайн отступила от него на шаг, подняла руки и, слегка повернув голову, сняла шляпу. Джеймс затаил дыхание, а потом, облегченно выдохнув, довольно улыбнулся. Ее густые волосы теплого, рыжевато-каштанового цвета были скреплены на затылке в тяжелый узел. Эта прическа выгодно подчеркивала ее изящную шею, придавая всему ее облику благородство и необыкновенную женственность.
Джеймсу очень хотелось прикоснуться к ее волосам. Ему хотелось убедиться в том, что не только на вид, но и на ощупь они шелковистые и мягкие. А еще он представил, как одну за одной вынимает из ее волос шпильки, и они рассыпаются по ее плечам. Ему хотелось увидеть ее волосы во всем их великолепии. Он представил, как обнаженная Кэролайн укрывается своими волосами. Эта картина была такой соблазнительно-прекрасной, что Джеймс буквально задрожал от охватившего его желания.
— Шампанское, саиб, — сказал Каллео.
Голос слуги вывел Джеймса из задумчивости. Каллео стоял возле двери, держа в руках поднос, на котором была бутылка вина и бокалы.
— Разве я просил принести шампанское? — удивленно спросил Джеймс.
— Нет, это я попросил, — заходя в приемную, сказал Дэниел Харви. Проходя мимо Каллео, он взял с подноса бутылку и один бокал. Дэниел хотел налить себе шампанского, но, увидев леди Пирсон, которая все еще держала в руках свою шляпу, от удивления буквально застыл на месте. Он пристально разглядывал ее, не скрывая восхищения. — Это что же у нас здесь такое? Каллео, нужно забрать у дамы шляпу. Если мы этого не сделаем, она может уйти, — сказал он.
Каллео с невозмутимым видом подошел к столу, стоявшему в самом центре комнаты, поставил на него поднос, а потом, взяв у леди Пирсон шляпу, тихо вышел из приемной.
Увидев, что Дэниел проявил интерес к леди Пирсон, Джеймс встал между ними и взял из рук Дэниела бутылку и бокал. Наполнив бокал пенящимся вином, Джеймс протянул его леди Пирсон.
— Этот джентльмен, леди Пирсон, мой деловой партнер, Дэниел Харви, — сказал он, взяв с подноса еще один бокал. — Однако будьте с ним крайне осторожны. Дело в том, что он не только негодяй и повеса, но еще и неисправимый лгун. Приличные женщины должны обходить таких, как он, десятой дорогой.
Дэниел притворился обиженным.
— Скажите, леди Пирсон, на кого я похож: на негодяя или на порядочного джентльмена? Я невысокий и довольно упитанный, а вот Джеймс выглядит, как настоящий пират. Он смуглый и темноволосый. — Харви притворно вздрогнул. — Иногда он меня просто пугает.
Леди Пирсон засмеялась, и в ее глазах засверкали веселые огоньки. Увидев это, Джеймс облегченно вздохнул. Значит, ей понравилась их дружеская перепалка, и она успокоилась. Дело в том, что до того, как в приемной появился Дэниел, она вела себя настороженно (казалось, что она ищет благовидный предлог для того, чтобы покинуть его дом). Однако Джеймс пришел в еще больший восторг, когда она произнесла:
— Мне трудно судить об этом, мистер Харви. Когда-то, очень давно, моя мать сказала мне: «Запомни, все мужчины — лгуны и обманщики, умная женщина всегда должна помнить об этом».
— Неужели все? — спросил Дэниел, подходя к ней. — Вы обижаете меня, леди Пирсон, — сказал он, изображая оскорбленную невинность. — Возможно, Джеймс и все остальные мужчины лгут, но я — человек честный…
