не уступавшей прелестям нимф.
– Что ж, и правда легче любить, если чувства взаимны, – ответила наконец она. – Однако не следует, прекрасный Главк, сомневаться в себе. Как только предстанешь ты пред Скиллой и честно объяснишься, она, несомненно, ответит тебе. Но к чему связывать себя с нимфой, если и я к тебе неравнодушна? Стань моим спутником, я дам что пожелаешь. Ты будешь богат, и любим, и удачлив.
– Я не смогу, – оборвал ее Главк. – Нет мне жизни без Скиллы, я только и думаю, что о ней. Не смогу я полюбить тебя, Цирцея.
«Ах так! – подумала оскорбленная чародейка, чья влюбленность вмиг обернулась ненавистью. – Что ж, тогда я помогу тебе забыть нимфу. Не хочешь быть мне женихом, станешь слугой!»
Но дрогнула ее рука, и не сумела Цирцея пролить зелье в напиток, чтобы Главк получил возмездие. Тогда, разозлившись еще больше, решила она проучить не Главка, а Скиллу. Выпроводив горе-влюбленного, чародейка принялась варить ужасное зелье. Смешав опасные травы, она прошептала заклинание, которому научила ее Геката, и в пылу гнева решила сию же минуту свершить свою месть.
Узнала Цирцея, где обиталище Скиллы, и устремилась туда, ступая по водной глади босыми ногами. Убежищем нимфе служил небольшой затон под сводами пещеры, куда не проникал жар полуденного солнца. Забравшись туда, Цирцея расплескала отраву на стены и в воду и трижды по девять раз произнесла волшебные слова. Сделав все это, чародейка удалилась восвояси. И вот, когда Скилла без опасений вернулась в свой укромный уголок, руки и ноги ее стали меняться. Откуда ни возьмись появились собачьи головы и огромные щупальца. Испугалась она их, вскрикнула, но оказались эти чудовища частью ее поврежденного тела. Прекрасная нимфа стала уродливым монстром. Обезумев от горя, страха и гнева, Скилла теперь нападала на всякий корабль, проходящий рядом, и погубила множество моряков. Лишь только когда знаменитый герой Ясон ухитрился проплыть мимо Скиллы и Харибды, ужасное чудовище навеки обратилось в застывшую скалу.
Расправившись со Скиллой, Цирцея не заполучила Главка и продолжала жить на своем острове, пока однажды не повстречался ей благородный царь авзонов[37] Пик. Но и на этот раз Цирцея оказалась отвергнута: того пленила своей красотой нимфа Канента. Разгневанная чародейка превратила Пика в дятла, чтобы он никогда не смог быть с возлюбленной.
Наконец после долгих странствий к острову Цирцеи пристал греческий корабль, капитан которого сумел уйти от волшебницы живым и ни в кого не превращенным. То был Одиссей, возвращавшийся после Троянской войны на Итаку. И хоть в пути ему помогала богиня Афина, множество неприятностей заставили Одиссея провести в скитаниях десять лет. Один год из этих десяти он и прожил на острове Ээя. По обыкновению, заметив чужеземцев, Цирцея любезно пригласила их к себе в чертог, где угостила вином. Соратники Одиссея, ничего не подозревая, приняли угощение и под действием злого зелья позабыли цель своего путешествия. Не успели они опомниться, как Цирцея коснулась каждого из них волшебным жезлом и превратила всех в свиней. Колдовство удалось на славу, но вскоре на поиски пропавших товарищей отправился Одиссей. Цирцея приняла и его, напоила тем же вином, вот только на этот раз чары не сработали. Безуспешно пыталась она превратить Одиссея в животное: быстрее молнии выхватил он сверкающий меч и бросился на чародейку, будто бы собираясь заколоть ее прямо на месте. Тогда, испуганная и смущенная, Цирцея отступила и призналась, что никогда не встречала того, кто мог бы противостоять ее зельям. Не было ей ведомо, что прямо на пороге ее покоев Одиссея встретил Гермес и научил, как устоять перед чарами Цирцеи и устрашить ее, чтобы договориться с ней о возвращении друзей.
Одиссей взял с Цирцеи обещание не причинять ему вреда и согласился провести с ней время, после чего чародейка превратила его товарищей снова в людей. День шел за днем, а Цирцея все удерживала Одиссея, но не зельями и заклинаниями, а уговорами и лаской. Так прошел целый год, но друзья Одиссея взмолились о том, чтобы продолжать путь: все они хотели поскорее оказаться дома. Герой внял их просьбам. Он простился с Цирцеей, а та напоследок поведала ему, как попасть в царство мертвых, чтобы встретиться там с Тиресием, знаменитым предсказателем, даже после смерти не утратившим свой дар. Только он мог рассказать Одиссею о его дальнейшей судьбе и указать путь до Итаки.
Вскоре после этого у Цирцеи родился сын Телегон. Он не обладал волшебными способностями, но его судьба и без того оказалась необычной и печальной. По воле рока он снова привез Одиссея к Цирцее, но уже мертвого. Телегон по незнанию сразил своего отца копьем в битве, когда высадился на Итаку.
Образ Цирцеи, сильной волшебницы, одинокой женщины, ищущей любви, но в то же время сведущей в опасном ремесле, значительно повлиял на культуру. Обворожительную чародейку изображали на полотнах, о ней писали книги, оперы, ставили спектакли. Манящая своей загадочностью, она в то же время отталкивала безумной силой, свирепым нравом и мстительностью. И сравниться с ней в искусстве зелий и заклинаний была в силах лишь одна женщина, чья история, быть может, еще более трагична и сложна.
Медея
Медея, царевна далекой Колхиды, годами оттачивала свое волшебное мастерство. Но, в отличие от своей родственницы Цирцеи, она старалась использовать знания во благо и часто помогала чужестранцам, заплывавшим в ее страну, избежать ужасной участи – быть убитыми, согласно древнему варварскому обычаю. За то, что Медея вызволяла несчастных из заточения и нарушала законы, Ээт, ее отец, приставил к ней неусыпный надзор, опасаясь, что странное поведение дочери принесет ему неприятности. Так и произошло.
Медея. Мраморная статуя. Уильям Уэтмор Стори, ок. 1869 г.
The Metropolitan Museum of Art
Однажды, гуляя по берегу, Медея заметила на горизонте корабль. Он стремительно приближался, и вскоре можно было уже разглядеть на нем людей и услышать их странную заморскую речь. Причалив, чужеземцы сошли на берег и встретили прекрасную царевну. Медея поведала им о кровавых обычаях местных жителей. Убедившись в доброте девушки, Ясон, предводитель похода, рассказал ей, зачем они прибыли:
– На родине правит мой дядя, но законный царь – мой отец. Дядя Пелий приказал мне добыть золотое руно, и тогда он уступит трон. Поэтому я отправился на корабле «Арго» в далекий путь и прибыл сюда, чтобы забрать сокровище и доставить его ко двору Пелия.
Услышав о цели путешествия, Медея сказала, что знает, как добыть руно, и предупредила Ясона о том, что его ждут непростые испытания.
– Но я могу помочь тебе, – добавила она, чувствуя симпатию к молодому сильному воину.
– Если поможешь мне добыть руно, клянусь, я возьму тебя с собой, сделаю своей женой и никогда не брошу! – торжественно пообещал ей Ясон.
Был ли то искренний порыв, или же Ясон коварно воспользовался доверчивостью Медеи – версии мифов толкуют по-разному. В одном из вариантов богиня Афродита вызвала в Медее чувства к Ясону по просьбе богини Геры, которая покровительствовала аргонавтам в их путешествии[38]. Как бы то ни было, Медея поддалась симпатии и повела их к царю Колхиды Ээту.
Не собираясь отдавать руно, Ээт предложил Ясону пройти невыполнимые испытания. Герою предстояло вспахать землю и посеять зубы дракона, но стоило ему это сделать, как на поле выросла целая армия, которую нельзя было победить простым мечом. Однако Медея научила Ясона, как сразить заколдованных воинов. Подняв с земли большой камень, Ясон бросил его в них, разорвав строй, и в смятении воины переубивали друг друга. Увидев триумф чужеземца, Ээт рассердился, но знал, что забрать руно Ясон все равно не сумеет. Притворившись, что он поражен его находчивостью, Ээт рассказал ему, где хранится золотое руно, и отправил героя на верную смерть, ведь золотую шкуру барана защищал ужасный и кровожадный дракон, который погубил не одного героя, пытавшегося ее забрать. Но вместе с Ясоном за руном отправилась и Медея. Оказавшись прямо перед чудовищем, она, не дрогнув, с помощью волшебного зелья погрузила
