Читаем без скачивания Рулевой - Билл Болдуин

Он прислушался к нестройному гулу плохо синхронизированных генераторов. Где-то за переборкой щелкнул затвор. Брим повернул голову. Амхерст продолжал стоять у люка, как окаменелая от ужаса статуя. Рядом бок о бок громко храпели в углу Урсис и Барбюс. Даже в своем плачевном положении Брим невольно улыбнулся — уж этих двоих никто в здравом уме тревожить не будет.

Он тряхнул головой. Как бы то ни было, он получил хороший урок (хотя трудно себе представить, что он может пригодиться в каком-нибудь отдаленном лагере рабов). Но если и блеснет когда-нибудь для него луч свободы, Вилф Брим готов был поклясться, что никогда впредь не станет выполнять приказов, продиктованных единственно страхом. Он снова с отвращением покачал головой. Если бы он вовремя попытался урезонить струсившего старшего помощника (или если бы Урсис проигнорировал его приказы и продолжал работать с пультом), они могли бы уже нестись сквозь гиперпространство домой, в безопасность. А вместо этого «Рыггец» со своим жизненно важным грузом скоро продолжит прерванный полет в порты Лиги.

Карескриец сердито пожал плечами. Поздно сокрушаться. Он решительно отогнал от себя тоскливые мысли — от самобичевания не было решительно никакой пользы, особенно теперь, когда основные ошибки выявлены и тщательно проанализированы. Он заставил себя думать о другом, например о золотых кудрях и чуть хмурящихся в улыбке бровях. Об алых влажных губах, о «Древнем Риме» Лацерты. В ушах его отчетливо, как если бы все это было только вчера, звучал хрипловатый голос: «Ни сотне космолетов, ни всем эскадрам разом…» Марго Эффервик… ее рука — такая горячая и мягкая в его руке… ну почему их встреча была так коротка? Стройные ноги, маленькие сапожки… Другие строки вдруг пришли ему на ум, написанные, казалось, специально для нее, пусть Лацерта складывал строфы за тысячу лет до того, как ее голубые глаза впервые увидели свет.

Она ступает, красотой звезде подобна.В ее сиянии солнцам и мирам кичиться неудобно.

Он снова тряхнул головой. Забавно, как эта короткая встреча тронула его. Какие-то несколько минут, но, как оказалось, воспоминание о них до сих пор бережно хранится в его памяти. «Она ступает, красотой звезде подобна…» Он улыбнулся. Вечно он мечтает о несбыточном! Впрочем, на этот раз привычка, похоже, подвела его. Как это он ухитрился не обратить тогда внимания на ее фамилию? В тот же вечер Пим пришлось прочитать ему целую лекцию: Эффервик! Прекрасная юная воительница была не только внучкой Сабара Эффервика (аскетичного главы влиятельного клана Эфферов), но и знатной принцессой, находящейся в родстве с самим покойным императором Эриоедом III.

Он саркастически хмыкнул. Надо же, карескриец, разговаривающий лично с Эффервик! Даже за руку ее подержал! Он живо представил себе ее и барона Ла-Карна, сидящих в пышной беседке и потешающихся над любовью этого провинциала к поэзии. Его щеки вспыхнули от стыда. Конечно, учитывая плебейское происхождение Брима, ему надо стать вторым адмиралом Мерлином Эмрисом — ну, например, спасти какую-нибудь звездную систему, — чтобы принцесса выказала к нему хоть долю того интереса, которым он воспылал к ней.

Брим передернул плечами. Так или иначе, все кончено. Там, куда его сейчас пошлют, не будет возможности совершать громкие подвиги или даже помочь кому-нибудь в чем-то — ну разве что Кабулу Анаку в его военных планах. «Ладно, — подумал он, — по крайней мере сейчас я никто». Она не будет смеяться над тем, кого не помнит, — а Вилф Брим исчезнет навсегда, бесследно: крошечная статистическая единица в мясорубке большой войны.

Люкс лязгом распахнулся, яркий свет ослепил Брима. Гнусавые команды заставили его подняться, а ощутимый удар по голове, от которого в глазах вспыхнули искры, вытолкнул из камеры и погнал по коридору. В общем, в карцер на борту вражеского корвета он направлялся не в самом радужном настроении.

Ковыляя без шлема по прозрачной трубе переходника, он бросил взгляд на беспомощно висящий у мостика грузового корабля уродливый бот со «Свирепого» — силуэт его чернел на фоне звездного неба. Как изменилось все за каких-то несколько метациклов! Прозрачный коридор завершался впереди круглым люком, открывающимся во второй модуль корвета: толстый цилиндр, нанизанный на центральный стержень корабля, — судя по всему, помещение экипажа. За ним следовал сферический орудийный модуль, по обе стороны которого располагались башни с 99-миллиираловыми разлагателями. Дальше… Брим вытянул шею, но разглядеть не смог — слишком под острым углом приходилось смотреть. Впрочем, если он запомнил все правильно, большинство кораблей Лиги начинается сферическим командным модулем, за которым следуют, чередуясь, цилиндрические и сферические отсеки, — значит, если вторым модулем у этого корабля служит цилиндрический жилой отсек, а за ним — шар, корабль должен завершаться еще одним цилиндром машинного отделения. Черт, надо было разглядеть корабль с мостика грузовика, пока была такая возможность.

Стоило ему миновать люк, как пинок здоровенного контролера с квадратной челюстью послал его кубарем по коридору прямо к центральной трубе. Там его уже поджидал другой рядовой в черном скафандре с угрюмой мордой и кустистыми бровями, направивший его назад к корме выразительным взмахом уродливого лучевого пистолета. Чуть дальше его остановила офицер-контролер, оберманн (приблизительный эквивалент старшего лейтенанта Имперского Флота). Лицо ее изрядно портил багровый шрам, рассекавший по диагонали рот от носа до подбородка.

— Вы есть хальт! — пролаяла она; ее большие миндалевидные глаза горели лютой ненавистью. В общем-то Брим не мог особенно винить ее за это — совершенно очевидно, она получила этот свой шрам от руки кого-то, одетого в такой же боевой скафандр, как у него. Он застыл, прислушиваясь к шуму за спиной — шарканью ног и вскрикам боли своих товарищей со «Свирепого»;

Квадратная Челюсть у люка, судя по всему, раздавал пинки щедро и с удовольствием. Его собственный копчик здорово болел, но он не осмеливался потереть его.

Выждав, пока все пленные выстроятся, она постучала в люк за своей спиной.

— Все в порядке, оберманн! — доложила она хриплым голосом. — Все здесь. Они ваши.

Люк открылся, и из него вышел серьезного вида очкастый офицер в обычном сером скафандре звездного флота облачников. Узкое, аскетичное лицо его напомнило Бриму скорее «вечного студента», чем профессионального военного. На руке его красовался допотопный хроноиндикатор, тускло отсвечивавший золотом. Одним словом, обращение «профессор» подошло бы ему гораздо больше, чем «оберманн». Его сопровождали двое пожилых рядовых в серой форме: один — косоглазый толстяк с багровой физиономией, другой — типичный аграрий, худой и мускулистый, руки которого еще не утратили твердости, необходимой для работы с землей. Оба держали в руках по угрожающего вида лучевой пике производства одной из планет Лиги.

— Ах, да, мэм, — радостным голосом произнес офицер, обращаясь к бесформенной даме-контролеру. — Предоставьте это все нам. Мы о них как следует позаботимся. — Он ободряюще улыбнулся.

Оберманн в черном скафандре только Подняла бровь.

— Оч-чень мило с вашей стороны, — фыркнула она, повернулась и зашагала прочь так, словно флотского офицера-«профессора» не существовало вовсе. Бриму это представилось наглядным доказательством того, что даже при равном воинском звании флотского офицера и контролера подлинная власть, несомненно, находится в руках последнего.

Пожилой оберманн обиженно пожал плечами, глядя вслед даме, уходящей по центральному коридору в направлении, противоположном тому, откуда пришел Брим.

— Контролеры… — вздохнул он, покачав головой, потом повернулся к стоявшему рядом худощавому рядовому. — Локар, помогите с Кочкиссом отвести их в камеру допросов. — Он замолчал и нахмурился. — Кстати… сколько их всего? — поинтересовался он.

— Не могу знать, герр оберманн, — отвечал Локар. — Она не сказала.

Офицер возмущенно вздохнул.

— Нам, наверное, стоит их сосчитать, — произнес он, приподнимаясь на цыпочках. — Ну-ка…

Брим чуть не подпрыгнул, услышав свое имя, произнесенное шепотом у него за спиной.

— Тикай, Вилф Анзор! — отчаянно прошипел голос Урсиса. — Давай, пока этот хрыч не сосчитал! — Вслед за этим он оглушительно взревел, словно бы от нестерпимой боли, и Брим, повернувшись, увидел, как тот катается по полу в припадке по меньшей мере эпилепсии. Оцепенев от подобного зрелища, оба рядовых в серых скафандрах выпучили глаза и не сразу бросились к нему — только затем, чтобы разлететься, беспомощно размахивая руками и ногами, от удара внезапно пораженного таким же безумием Барбюса. В наступившей сумятице Брим упал на четвереньки и поспешно пополз к ближайшему люку, моля все силы Вселенной, чтобы тот оказался не заперт. Рукой, почти до боли сведенной от напряжения, он схватился за ручку — она подалась! Изо всех сил он толкнул люк плечом, швырнул свое тело в проем и захлопнул люк за собой, чуть не задохнувшись от сладко-тошнотворной вони тайм-травы — той самой ядовитой дряни, которую, как известно, курят (а по слухам, некоторые и употребляют в пищу!) контролеры. Пока он поднимался на ноги, обитатель каюты, одетый только в церемониальную набедренную повязку, поднялся с кушетки — делал он это неуклюже, ибо движения его были замедлены наркотиком, но все же быстрее, чем можно было ожидать — неожиданный шум за люком его каюты насторожил его. Яростно зарычав, облачник сорвал с переборки лучевую пику и направил ее в живот Бриму. Карескриец успел схватиться за ствол и отчаянно рванул его в сторону. Обалделый контролер взвыл, потерял равновесие и с выражением лютой ненависти на лице начал падать вперед. Каким-то образом ему удалось устоять и вырвать оружие из рук Брима, размахивая им как дубинкой. Брим шагнул вперед, схватил его за запястья и изо всех сил двинул его коленкой в пах.