Читаем без скачивания Рулевой - Билл Болдуин

Брим чуть не подпрыгнул, услышав свое имя, произнесенное шепотом у него за спиной.

— Тикай, Вилф Анзор! — отчаянно прошипел голос Урсиса. — Давай, пока этот хрыч не сосчитал! — Вслед за этим он оглушительно взревел, словно бы от нестерпимой боли, и Брим, повернувшись, увидел, как тот катается по полу в припадке по меньшей мере эпилепсии. Оцепенев от подобного зрелища, оба рядовых в серых скафандрах выпучили глаза и не сразу бросились к нему — только затем, чтобы разлететься, беспомощно размахивая руками и ногами, от удара внезапно пораженного таким же безумием Барбюса. В наступившей сумятице Брим упал на четвереньки и поспешно пополз к ближайшему люку, моля все силы Вселенной, чтобы тот оказался не заперт. Рукой, почти до боли сведенной от напряжения, он схватился за ручку — она подалась! Изо всех сил он толкнул люк плечом, швырнул свое тело в проем и захлопнул люк за собой, чуть не задохнувшись от сладко-тошнотворной вони тайм-травы — той самой ядовитой дряни, которую, как известно, курят (а по слухам, некоторые и употребляют в пищу!) контролеры. Пока он поднимался на ноги, обитатель каюты, одетый только в церемониальную набедренную повязку, поднялся с кушетки — делал он это неуклюже, ибо движения его были замедлены наркотиком, но все же быстрее, чем можно было ожидать — неожиданный шум за люком его каюты насторожил его. Яростно зарычав, облачник сорвал с переборки лучевую пику и направил ее в живот Бриму. Карескриец успел схватиться за ствол и отчаянно рванул его в сторону. Обалделый контролер взвыл, потерял равновесие и с выражением лютой ненависти на лице начал падать вперед. Каким-то образом ему удалось устоять и вырвать оружие из рук Брима, размахивая им как дубинкой. Брим шагнул вперед, схватил его за запястья и изо всех сил двинул его коленкой в пах.

Выпучив глаза, тот задохнулся от боли. Цепляясь за скафандр Брима, он уронил пику и согнулся вдвое. Брим автоматически применил прием, которому его учили в академии: сжав кулак, он ударил по носу контролера снизу вверх — раздался хруст, и обломки кости, как кинжалы, вонзились в лобные доли мозга.

Глаза контролера — все еще полные смертельного страдания — закатились, и тот опустился сначала на колени, а потом, заливая пол кровью, растянулся лицом вниз.

Брим тоже бессильно рухнул на колени, отчаянно дрожа и задыхаясь. Воздуха! Он тряхнул неожиданно пустой и легкой головой — тайм-трава! Она продолжала куриться где-то в каюте, наполняя ее ядовитым наркотическим дымом. Вся Вселенная, казалось, замедлила свой бег вокруг него. С головой его что-то творилось. Мысли растекались, делаясь приятно-бесформенными. Экий у него проницательный ум!.. Нет, концептуальный!.. Черт, он теряет контроль над собой!

Последним усилием воли он заставил себя доползти до койки. Вот оно! На полке в головах лежала набитая тайм-травой трубка, из которой шел густой дым. Он схватил ее слабеющей рукой… Следующее, что он помнил, — он стоит у раковины… Он открыл кран и сунул трубку под струю — хрупкая костяная чашечка зашипела и треснула, но дым прекратился. Брим пошатнулся, удержался на ногах, вцепившись в край раковины, и повернул регулятор кондиционера в положение «Фильтрация», после чего силы покинули его, и он вновь опустился на колени под заполнившее каюту шипение фильтрующей системы. Ну почему?! Как могут контролеры делать с собой такое? Он почувствовал, что падает, ударился подбородком о раковину и чуть не потерял сознание от боли. И тут его легкие начали наполняться чистым воздухом, постепенно проветрившим ему голову. Еще несколько циклов — он не знал, сколько именно, — он лежал на полу, идиотски улыбаясь и пыхтя как паровоз. Он победил!

Внезапное настырное гудение зуммера над головой заставило его вскочить на ноги. Что еще? Слезящимися глазами он оглядел каюту. Тревога? Нет, над люком мигала лампа старомодной переговорной системы — вроде тех, что стояли у них на рудовозах. С отчаянно бьющимся сердцем перешагнул он через распростертое тело, подошел к люку, щелкнул рычажком, включив микрофон, и в наступившей зловещей тишине стал ждать. Именно сейчас решалась судьба двенадцати его друзей, оставшихся за люком, в коридоре.

Наконец из решетки громкоговорителя донесся искаженный помехами женский голос:

— Оберманн Зотреб?

Брим покосился на труп у его ног. Вот, значит, как зовут человека, которого он убил. Он передернул плечами.

— Да? — ответил он на фертрюхте, на всякий случай зажав нос пальцами.

— Оберманн?

— Да.

— Что у вас с голосом, оберманн Зотреб? С сердцем, провалившимся в пятки, наверное, в сотый раз с тех пор, как они отчалили со «Свирепого», Брим отчаянно шарил взглядом по голым стенам в поисках ответа — и в конце концов решил, что лучшей защитой будет нападение.

— А что вы хотели услышать? — как можно более сердито ответил он, продолжая зажимать нос.

— Н-ничего… герр оберманн, — не очень уверенно ответил голос.

— Своими сомнениями займетесь на досуге, — прорычал Брим. — А теперь скажите, что за важное сообщение отрывает меня от наслаждения травой?

— Из-звините, герр оберманн, — промямлил голос. — Вы сами просили вызвать вас…

— Ну так в чем дело? Да быстро, пока я не приказал выпороть вас!

— Д-да. Вам надо явиться на мостик через двадцать циклов, герр оберманн.

— И это все?

— Да, герр оберманн.

— Ясно, — буркнул Брим и переключил переговорное устройство обратно в дежурный режим, потом нахмурился, собираясь с мыслями. Еще двадцать циклов он может считать себя в относительной безопасности — до того как Зотреба хватятся на мостике. После этого все будет только вопросом времени… Он фыркнул. Ему нельзя вот так просто сидеть в каюте, ничего не делая. Не для того же устроил Урсис его побег, чтобы он отсиживался в укромном местечке. Он должен использовать отведенное ему время на то, чтобы попытаться как-то справиться с той катастрофой, которой закончилась (а может, еще не закончилась?) их операция. Только быстрее! Ведь с каждым циклом они все ближе к вражескому космопорту, а с ним — к рабству или смерти; в конечном счете все равно к смерти.

Брим вдруг ухмыльнулся. Ну конечно! Вот и решение. Что бы ни придумал он потом, сейчас главное — остановить корвет. Это означает, что ему нужно проникнуть в расположенное в кормовом модуле машинное отделение и каким-то образом вывести из строя гравитационный генератор — кажется, на корветах этого типа он всего один; его неровное гудение раздражало Брима почти так же, как и контролеры. Вот только как туда пробраться? Ответ он нашел, посмотрев на труп.

Покойному оберманну Зотребу его форма вряд ли уже понадобится, зато Вилфу Бриму будет очень кстати. Не прошло и пяти циклов, как карескриец уже переоделся в ненавистную черную форму — она оказалась ему слегка велика, зато не так бросалась в глаза, как его собственный голубой скафандр Имперского Космофлота. Он посмотрел на свой хроноиндикатор — оставалось чуть больше пятнадцати циклов. До того момента, когда они начнут поиски, может пройти еще циклов сорок. А потом — Вселенная знает. Не все сразу.

Вытерев с тяжелой лучевой пики запекшуюся кровь Зотреба, он осторожно открыл дверь, бросил взгляд в одну сторону — пусто, в другую — тоже пусто, и по возможности с непринужденным видом двинулся в направлении кормы.

Не успел Брим, громко цокая по металлическому полу подковами сапог, пройти и нескольких десятков шагов, как его маскировка подверглась первому испытанию. Из перпендикулярного коридора наперерез ему выскочил рядовой в серой форме с охапкой электронных блоков в руках, замер и отдал ему честь, не поднимая глаз. Миновав его, Брим с облегчением вздохнул и вошел в центральный модуль, стараясь на ходу запоминать все, что видит. Мало ли что…

В отличие от прочих модулей, нанизанных на трубу коридора, центральный шар корвета составлял с ней единое целое — труба просто расширялась, а затем снова сужалась; коридор перекидывался через нее решетчатой галереей, протянувшейся на два десятка иралов. В центре модуля галерею перерезала вертикальная труба, упиравшаяся сверху и снизу в люки отсеков управления огнем разлагателей. Брим разглядел ярко освещенные пульты управления башнями (в общем-то приборы на корвете были более или менее похожи на знакомые ему). Все остальное пространство модуля занимали силовые кабели и трубы, тянущиеся из кормового отверстия в коридор и уходящие в боевые отсеки. На расположенных у оболочки модуля балконах размещались пульты — одни незадействованные, за другими кто-то работал, — назначения которых Брим по большей части не знал и причудливый, меняющийся свет индикаторов которых бросал разноцветные отсветы на стену. Судя по всему, большая часть агрегатов, сосредоточенных у имперских кораблей на мостике, была раскидана по всему корвету. Брим признал, что с точки зрения живучести военного корабля в таком решении есть своя логика — его гораздо труднее лишить управления одним удачным попаданием. Однако это же и лишало корабль того особого ощущения единой команды, что сообщает экипажу боевую энергию. Он отогнал от себя эти мысли и, сжимая в руке лучевую пику Зотреба, пошел по галерее дальше, делая вид (как он надеялся, убедительно), что именно здесь он и должен находиться. Если когда-нибудь ему удастся вернуться к своим, эта информация может оказаться полезной. Он снова фыркнул. Если…