«Хотя да, на резонанс распада его материального тела налетят черноглазые со всего Лондона — кочергой не отмашешься, — вздохнул демон. — Впрочем, у тебя всегда будет возможность выпустить меня!»
***
Оставшаяся часть вечера прошла в относительно приятных бытовых хлопотах. Было решено приготовить несколько пирогов — капустный, яблочный и картофельный, и по такому случаю на кухне собралась большая часть семейства. Близнецы с Дэмьеном увлечённо и охотно «снимали пробу» с начинки, Агнесса с Лаурой были заняты, собственно, выпечкой, Джордж читал свежую вечернюю газету, а Магрит наблюдала за тем, чтобы соблюдались приличия. Только Сандро усвистал куда-то гулять с друзьями, умудрившись улизнуть от бдительной опекунши. Лаура, разумеется, не удержалась от комментария в духе, мол, Агнессе не мешало бы тоже гулять и знакомиться с нормальными людьми.
— В конце концов, надо же тебя замуж выдать! — ворчливо припечатал она одновременно слова и тесто, хлопнув раскатываемую лепёшку на присыпанный мукой стол.
Старшая сестра смутилась, младшие не обратили внимания, и только Магрит с чётко выверенной насмешкой фыркнула, одним взглядом осадив одобрительно покивавшего было супруга.
— Не те у девицы внешние данные, чтоб за ней ухажёры вились! Куда уж ей — да замуж? Этак мы на приданом разоримся, — с этими словами и чувством исполненного долга она степенно удалилась наверх, в свою комнату.
Агнесса ощутила, как щёки заливает горячим румянцем и быстро потупилась, порадовавшись тому, что кольцо сняла до готовки — чтобы не пачкать лишний раз. Можно представить, что сказал бы сейчас Мельхиор...
— Мерзкая старая перечница, — с успехом заменила отсутствующего демона Лаура, прошипев сквозь зубы несколько грязных ругательств, которых приличной девушке не полагалось даже знать. — Агни, не слушай её, эта злобная карга нарочно тебя унижает!
Агнесса бросила быстрый взгляд в сторону Джорджа, который, если и услышал слова приёмной дочки, то виду не подал, и строго нахмурилась.
— Не выражайся! Что за слова! Ты не должна так говорить... о ней, да ещё и при детях!
— Но Лаура права, — невозмутимо откликнулся Стефан, с удовольствием хрупая яблочной долькой, присыпанной сахаром. Его близняшка тоже пару раз уверенно кивнула, но не сказала ничего — была занята пережёвыванием капустной начинки.
— Дети, не заставляйте меня краснеть ещё сильнее — теперь уже за вас. Я надеялась, что вы воспитаны лучше, — укоризненно покачала головой девушка.
Лаура рядом с остервенением месила квашню для новой порции пирогов и, судя по энтузиазму, заготовка должна была получиться что надо.
— Сама уродливая и сухая, как щепка, а про тебя такое смеет говорить! Да ты в сто... в тысячу раз красивее! — бубнила она себе под нос, яростно сдувая с носа каштановые прядки. — Ненавижу её!
— Ну хватит, будет тебе... какой пример ты Дэмми подаёшь? Сдержаннее, спокойнее. Просто не обращай внимания, и всё, — тихо увещевала сестру Агнесса, а затем, посмотрев на мальчугана, оккупировавшего блюдо с колотым сахаром, воскликнула:
— Дэмьен, малыш, а тебе хватит есть столько сладкого! Давай-ка, умывайся, чисти зубы и беги в спальню — пора спать.
Младшенький для проформы поныл, но, сторговавшись на ещё одной четвертинке яблока, получил оную и вприпрыжку убежал наверх. Лаура ещё какое-то время поворчала и утихла, вымещая злость на безвинном тесте. Вновь воцарилась идиллия. Агнесса даже стала негромко мурлыкать под нос любимую песенку детей и ей так же тихо — в полный голос в этом доме было не принято петь — вторили близнецы.
— Ха! — донеслось внезапно со стороны камина, где сидел Джордж. — Что за слово дурацкое — «э-нте-рпре-нэр»!
— Что там, отец? — весело поинтересовалась Агнесса, художественно раскладывая тонкие фигурные полоски теста поверх яблок.
— Читаю: тело, найденное в воде возле доков, изуродованное и распухшее до неузнаваемости, после магической экспертизы уважаемого гаруспика, мистера Оукшира, было определено как принадлежащее Оливеру Дюбуа, энтер... энтре... антрепренёру, во! — ну и паскудное же словечко! — заезжего цирка «Дюбуа», — зачитывать написанное громко и вслух Джорджу быстро надоело, и он вновь перешёл на бормотание себе под нос.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Но и сказанного хватило, чтобы у девушки всё внутри сжалось от чувства дурноты.
— Па, ну ты коротко скажи, что произошло, интересно же! — вклинилась Лаура, и опекун, встрепенувшись, махнул рукой.
— Да жирдяя какого-то выловили в доках, вроде как — заколот был, — при этих словах Агнесса едва не упустила на пол сковороду с пирогом, но кое-как сумела её удержать и поставить в печь.
Мужчина, однако, не заметил ничего и задумчиво продолжил:
— Варварство какое, подумать только! Труппа скорбит, часть разбежалась. Оставшаяся — спешно пакует чемоданы и собирается дать дёру.
— Страсти какие, — вяло отозвалась Агнесса, посмотрев на близнецов. — Поможете убрать всё?
— Да, Агни, — хором откликнулись они и спокойно, без лишней спешки принялись собирать всё со стола.
Девушке почудилось, что Стефани на неё посмотрела особенно внимательно, но вслух ничего не сказала. Наскоро закончив со всеми делами на кухне, Агнесса торопливо, едва ли не бегом, направилась наверх, сославшись на то, что не выспалась утром и хочет наверстать упущенное. Лаура заверила её, что последит за пирогами и уложит малышню спать.
Сон сковал её неожиданно легко, как бывало порой: после работы по дому, сил на то, чтобы ворочаться с боку на бок попросту не оставалось. Однако, сновидения на сей раз подбросили неприятный сюрприз, и виной тому был вовсе не Мельхиор, что в дурном настроении иногда насылал на Агнессу кошмары, наполненные кровью, пламенем, страданиями и смертями.
Нет, девушке снились те самые «украденные поневоле» пятьдесят фунтов.
Выросшие до размеров дома, с карикатурными руками и ногами, как карты в «Стране Чудес», они преследовали Агнессу по ночному Лондону и выкрикивали обличения и угрозы. А она всё бежала, бежала, бежала... улицы, что она знала, меняли очертания, вокруг неё и прямо под ногами вырастали невиданные здания, а на небе, которое почему-то не закрывал Верхний Лондон, вместо луны блекло светилось лицо толстяка-распорядителя. Наконец, не выдержав мучения безысходной погони, Агнесса со сдавленным криком прыгнула с черепичной крыши, по которой она бежала как по ровной брусчатке, и проснулась, рывком сев в кровати. Сердце бешено колотилось, волосы слиплись на лбу и висках, а горло высушило дикой жаждой — будто и впрямь от кого-то убегала.
— Господи... — хрипловато выдохнула девушка, дрожащими пальцами скользнув по лицу и стирая испарину.
Посмотрела на часы и вздохнула — до рассвета оставалось ещё с полчаса. Сглотнула вязкую слюну и поморщилась — пить захотелось только сильнее.
Тихонько встав с кровати и прихватив тёплую накидку, она на цыпочках прошлась до двери и умудрилась почти беззвучно её открыть. Половицы не скрипнули, петли не взвизгнули... осталось преодолеть лестницу. Аккуратно ступая босыми ногами по ступенькам, то и дело поджимая пальцы от дуновения прохладного сквозняка, Агнесса спускалась, затаив дыхание.
«Да расслабься ты, вчера даже и не думала о том, чтобы осторожничать — и никто не проснулся, кроме малявки твоей...» — Мельхиор, как всегда, возник внезапно, заставив девушку едва ли не подпрыгнуть на месте и машинально схватиться за хрупкие перильца.
«Боже! Не пугай меня так, пожалуйста!» — взмолилась она, прижав ладонь к сердцу, стараясь унять бешенный его ритм.
«Экая ты чувствительная! Нервишки шалят?» — демон порой был ехидным, но куда чаще просто невыносимым.
«Между прочим, из-за тебя!»
«А я-то тут при чём?»
«А кто меня подбивал забрать деньги?»
«И что с того?»
Агнесса не нашлась что ответить... собственно, эта дискуссия была бессмысленной, поскольку объяснить демону, что её мучает совесть просто невозможно.
Добравшись до кухни, она почти наощупь нашла чашку и кувшин, и, наконец-то, смогла утолить жажду. А на последнем глотке услышала тихий и деликатный стук в дверь.
