заливать свое горе, пока не отключится, а завтра придумает, как еще поднять денег. Когда Павел Александрович допил всю бутылку, включая последние капли, сползающие по горлышку, он твердо решил: больше никаких азартных игр. Ни-ка-ких!
Но как он мечтал…
Мечтали той ночью и другие жители, пока не пришло новое испытание. Девушки встретились, как только чуть рассвело.
– Я даже не стала открывать задание, – пробормотала Оля, снимая пальто, – да и не до этого было. Пыталась помириться с Кириллом.
– До сих пор обижается?
– Хуже, – Оля всхлипнула, – хочет развода.
Лена замолчала и сделала глоток горячего чая, чтобы сбить ком в горле. Она бы хотела поддержать соседку, но уж слишком боялась сама услышать такие слова с возвращением мужа.
– Так что в испытании?
– Коротко: узнать, как дела у Клавдии Георгиевны.
– Зачем?
В кухню вошла баба Шура.
– Зачем-зачем. Какая нам разница? Узнаем, и куплю себе новую халупу, – вздохнула она со скрипом. – Твой диван, Лена, деревянный.
– Когда пойдем?
– Да прямо сейчас. Чего тянуть?
Через пять минут они уже заходили во двор к старушке.
Лене и Оле было слегка неловко в такую рань будить старуху, тем более если она болеет, но баба Шура рассудила, что старики имеют привычку вставать вместе с солнцем. Да и что вообще ей делать дома? Оля нажала дверной звонок. Раздался протяжный «дзы-ынь». Никто не открыл. Они повторили процедуру несколько раз, но ничего этим не добились. Становилось зябко.
– Студента-то что, тоже нет дома?
– Молодежь… Загулял, видимо, а Клава глуховата.
Они постояли у двери еще десять минут и попрощались, решив прийти позже. Позже их ждали перемены.
Лена и баба Шура зашли в дом.
– Мама! – прокричала Полина. – Папа приехал!
Лена выронила связку ключей – те громко звякнули о пол.
Полина не поняла, почему мама не рада, но быстро об этом забыла, когда папа спустился по лестнице.
– Папа, давай покажу тебе свои новые игрушки и учебник по чтению. Нам другой выдали. И видео покажу! Я сто-о-о-олько наснимала, – развела руками Полина и широко улыбнулась. – О, и зуб выпал, – коснулась языком она новой дырки во рту.
– Сейчас, солнышко, мы с мамой поговорим, и я подойду к тебе. Пока проводи гостью. – Папа Полины хмуро глянул на заглянувшую к ним старушку. – И предложи чаю.
Полина сделала все, как велел папа, и тихо, на цыпочках, подошла к спальне. Дверь была чуть-чуть приоткрыта – сложно сдержаться и не заглянуть. Мама плакала, папа что-то ей говорил, но разобрать было сложно.
Полина прислонила ухо.
– Нужно было мне сразу рассказать, ну кредит – да фиг с ним! Обратимся в суд, в конце концов, не помогут, так проконсультируемся у юриста, может, подскажет.
– Я думала, ты хочешь развестись, – взвыла мама так, что Полина вздрогнула.
– Да с чего ты вообще это взяла?!
– В прошлый раз ты был постоянно недовольный. Я думала, это из-за того, что я потолстела.
– Дорогая, ты великолепно выглядишь, никогда другого я не думал. Да, я был немного не в себе, так это из-за работы. Место начальника освободилось – несколько кандидатов, я переживал и не хотел рассказывать, пока не решится. Когда успокоишься, сможешь поздравить.
Всхлипы потихоньку прекратились, и Полина взглянула в щель: папа обнял маму и начал гладить по голове.
– А сейчас – праздновать! А идиотские задания пусть сами выполняют.
– И ты не сердишься?
– Сержусь. Сержусь, что ты могла обо мне так подумать. Все, пошли Полины видео смотреть – там, наверное, часа на два.
– Скорее дня на два, – усмехнулась мама Полины, вытирая слезы.
Девочке пришлось быстро убежать на кухню, чтобы ее не застукали.
Чтобы не застукали Олю, мало было пробежать на носочках: ей приходилось шифроваться не хуже, чем разведчикам. Все оттого, что муж ходил темнее небосвода – его внутреннее солнце погасло. Погас и брак Оли – это Кирилл заявил еще вчера вечером, а сегодня – повторил. Гад! Так еще и подал заявление на развод. Оля пребывала в бешенстве! В другую секунду настроение сменялось сожалением к себе и сыну. Как они теперь? Хотя Кирилл и утверждал, что будет опека на двоих и он его не бросит, она ему не верила.
Да и справится ли он? А она? В общем, после слов мужа Оля решила просто не попадаться ему на глаза. А вот когда выиграет, тогда он все свои обиды забудет – но не она!
Ее конспирацию нарушил звонок в дверь. Долгий и нудный.
– Баба Шура? Что случилось?
– Случилось. Делить выигрыш нам теперь на двоих. У Лены муж приехал из командировки, она отказалась участвовать.
– Про кредит не сказала, что ли?
– Да черт ее знает, нам же лучше. Собирайся.
– Уже сейчас пойдем?
– Да. Наш студентик не так прост: он что-то скрывает.
– С чего вы взяли? – спросила Оля и натянула пальто.
– Увидела, как через десять минут после нашего ухода он выпорхнул на улицу. Не мог не слышать.
– Может, в наушниках был.
– Ну во-первых, он воровато оглядывался, а во-вторых, звонок у Клавы такой, что внутренности пляшут. Он точно слышал!
– И какой план?
– Не откроет – сами зайдем, – усмехнулась баба Шура и показала ключ. – Клава давала на сохранение: вдруг что случится. Видимо, время настало.
Глава 4
Как и ожидала баба Шура, дверь никто не открыл. Оля пробовала и стучать, и звать – без толку. В душе поселилось нехорошее предчувствие.
Пока старушка ковыряла замок, Оля решила открыть задание – слишком уж оно легкое для последнего испытания. На голубом экране светились черные буковки, раскачивая нервы и поднимая волоски на ногах. «Поздравляю финалистов! Впереди последнее испытание. Как часто люди, считающие себя соседями, даже не здороваются? Вам плевать, что происходит вне стен вашего дома… Задание простое: поговорите с вашей соседкой из дома номер два Клавдией Георгиевной». На этом первая эсэмэска заканчивалась и начиналась вторая: «Помните, вызов полиции обнулит весь выигрыш. Удачи!»
Щелкнул замок, и Оля вздрогнула.
– Интересно, зачем писали про полицию? – шепотом спросила она.
– Черт его знает, – ответила баба Шура и шагнула в дом.
Запах сырости, затхлости и дохлых мышей проникал через нос в самое нутро. «Боже, как этот студент живет в такой вони?» – подумала Оля.
Они шли по дому, и половицы поскрипывали в такт шагам. В окна залетали косые капли дождя, а ветер норовил заморозить до костей. Будто всю ночь проветривали, хотя ужасный запах все равно никуда не делся.
«Атмосфера как в фильме ужасов», – подумалось Оле. Вслух она этого не говорила. Баба Шура ходила бодрая и,
