кажется, не чувствовала угнетающей обстановки и холода.
– Клава! Эй! – кричала баба Шура, шаркая ногами.
Они заглянули во все спальни, кухню, кладовку – никого не было.
– Может, она в больнице?
– Это нам не на руку, – баба Шура застучала пальцами по косяку двери, – у нее погреб есть. Нужно посмотреть.
– Да что бы она там делала так долго?
– Почем знать…
Погреб они отыскали быстро: люк находился прямо в полу на кухне, прикрытый цветастым ковром.
– Воняет на кухне хуже всего, – сморщила нос Оля.
Они оттащили влажный ковер и обнажили крышку подпола. Схватились за тряпку, крепившуюся к ручке, и потянули. Раздался хлопок, а вместе с ним обрушился тошнотворный запах разложения.
– Твою мать, крыс, что ли, травили?
Баба Шура включила фонарь на телефоне и посветила вниз. Оля завизжала, а старушка зачертыхалась.
На полу, меж банок с вареньем и соленьями, лежала давно мертвая Клавдия Георгиевна.
Не нужно было мерить пульс, чтобы понять: в такой неестественной позе не живут. Глаза и нос старушки слегка запали в череп, руки вздулись, а шея была явно свернута.
Оля трясущимися руками достала телефон.
– Нужно сообщить, – прошептала она и набрала 112.
– С ума сошла! – Баба Шура выхватила телефон из рук и нажала отбой. – Проиграем же!
– Она мертва! И, судя по запаху, довольно давно!
– Проиграем – останемся с голой жопой на улице! Или тебе долгов мало?
– Да плевать на долги. Отдайте мне телефон!
Послышался звук открывающейся двери – дамы замерли.
– Потом еще спасибо скажешь, – прошептала баба Шура явно с намерением убрать телефон в карман.
– Нет! Отдайте!
Оля ударила бабку по руке, и та выпустила телефон. Он полетел вниз. Стукнулся, перевернулся, задел банку с солеными помидорами и замер.
– Прекрасно, – проворчала баба Шура. – Дура!
Оля смотрела на телефон: не разбился – это плюс, лежит на нижней полке с соленьями, рядом с мертвой бабкой – минус.
– Что вы здесь делаете? – прозвучало за Олиной спиной, и она обернулась.
Побледневший Максим стоял в проходе, а из висевших наушников доносились басы.
– Ты ее убил?
– Ч-что? Н-н-нет! Я п-просто не хотел искать новое жилье, и с д-деньгами туго, – Максим побледнел не хуже Клавдии, – н-не звоните в п-полицию.
Пока баба Шура выпытывала подробности у студента, Оля приняла решение лезть за телефоном. Она задержала дыхание и спустилась. Глаза слезились то ли от всего, что происходило, то ли от заползающей в волосы и ноздри вони. Ей казалось, что она неделю будет мыться и все равно не смоет этот запах. Оля спустилась еще на одну ступеньку и потянулась за телефоном. Пыль и возможные пауки не пугали, страшнее всего было в замкнутом пространстве с мертвецом. Сверху еще не самые адекватные соседи – стукнет в голову, и закроют крышку. И никто искать не кинется! Пальцы коснулись телефона, и Оля подвинула его ближе, чтобы схватить полностью.
Хотя почему искать не станут? Да Кирилл через три часа побежит на поиски, как Женечку привезет со школы. Подбадривая себя, она старалась не спешить и аккуратно лезть вверх – не хватало сорваться.
– Я ее не с-сразу нашел. Меня в т-тот день задержали в универе, пришел п-поздно, а утром увидел погреб.
Оля замерла. Вылезет сейчас – они отберут телефон, не бабка, так этот идиот.
Она набрала 112 и спустилась на несколько ступенек.
Дальше все происходило как в тумане: Оля не подавала виду, что звонила в полицию, и смиренно сидела на стуле у открытого окна, даже не замечая, что рукав намок от косого дождя. Она размышляла, правильно ли поступила, и сама удивлялась молчаливому ответу в голове: «Правильно. Оставаться человеком – самое ценное в жизни».
Сначала Оля заметила машину местного участкового, потом на улице раздался вой сирены.
– Вы же обещали! – взревел Максим и попытался убежать.
Глупо, но ноги его понесли к главному входу, и он врезался прямо в мужчину, которого, видимо, боялся увидеть на пороге дома всю последнюю неделю.
Пока в коридоре проходило задержание, баба Шура шипела на Олю:
– Глупая девка! И когда успела! Ничего, – потрясла она телефоном, – значит, выиграю одна!
Баба Шура начала печатать сообщение таинственному ведущему, проговаривая вслух:
– Я. Никуда. Не звонила. Я. Выполнила задание.
Ответ пришел незамедлительно и обеим финалисткам:
«Игра закончена! К сожалению, испытание не пройдено! В задании было четко сказано: „Поговорить с соседкой“, что в связи с новой информацией оказалось невозможным. Однако задание есть задание – вы проиграли. Жизнь – игра, но старайтесь играть красиво! Удачи!»
Оля залилась истерическим смехом, а баба Шура покрылась красными пятнами.
– Да я! Я им! Устрою-ю, – взывала она. – Все расскажу! От и до!
Оля продолжала смеяться, и на ее смех зашли двое мужчин.
– Приветствую. Младший лейтенант Маляров. Кто звонил в полицию?
– Я, – поднялась Оля со стула.
Отпустили их только через несколько часов: протоколы, судмедэкспертиза, выяснение всех обстоятельств. Полицейские переглядывались, чесали головы и просто офигевали от того, на что идут люди. Подумать только: выполнять чьи-то идиотские задания, продать дом!
Прошло две недели – участковый собрал всех соседей в сквере. Погода выровнялась, несколько дней подряд светило солнце – абрикосы, алыча и сливы распустились во всей красе, наполняя весенними ароматами улицу. Пришли все, кроме Максима, находившегося под следствием.
Баба Шура сидела хмурая, кажется, на ее лице появились новые морщины. Лена и Миша обнимались и обсуждали планы на ближайшие выходные. А Оля стояла одна. Несмотря на все усилия, они с Кириллом разъехались. Неожиданно для нее самой стало легче. Бывший муж, как и обещал, забирал Женю три дня в неделю. Оля наконец-то выдохнула. Вчера она была на первом собеседовании. И это ее тоже удивляло: ей хотелось глотка нормальной жизни, и наконец-то она могла себе это позволить. Остальные, не особо пострадавшие от куба, просто наблюдали за происходящим. Всем было любопытно: поймают ли бандитов?
Участковый шагнул вперед, и все затихли.
– Уважаемые жители Абрикосовой, в ходе расследования мы не смогли выйти на след мошенников.
В толпе послышался грустный гул.
– Но! Есть и хорошая новость, – участковый поднял черную папку с документами, – ваши долги в микрофинансовой организации смогли аннулировать!
Абрикосовая наполнилась звуками аплодисментов.
– А что случилось со старушкой? – крикнули из толпы.
– Вскрытие показало, что она умерла естественной смертью. Инфаркт, а после перелом шеи.
По толпе пронесся шепот с тихими восклицаниями, но одна мысль крутилась у всех: кто играл с их жизнями, в чем-то был прав: за столько времени никто не поинтересовался, куда же пропала Клавдия Георгиевна…
– Не расходимся, распишитесь в протоколе.
– Товарищ участковый, – подала голос
