Кроме того, мне нужно уходить, если я хочу вовремя принести ему его долбаный «специфический» обед.
Поэтому я открываю сообщения и скриплю зубами от длинной череды приказов, которые он отправлял с интервалом ровно в три секунды, просто отвлекая меня.
Он может быть таким невыносимым проклятым кретином.
Но не имеет значения, что он делает. Если я приложу к чему-то руку, никто не сможет меня остановить.
Даже он.
Я: Я закончила отчет.
Его ответ мгновенен.
Чертов Идиот: Чего вы ты тогда ждёте? Отправьте его по электронной почте.
Я: Если бы вы проверили свой почтовый ящик, вы бы нашли его там.
Чертов Идиот: Избавьтесь от этого невыносимого поведения, мисс Адлер.
Я: Это не поведение, просто часть информации.
Чертов Идиот: Позвольте мне самому решать это. Мне нужен обед ровно через тридцать семь минут.
Я собираюсь напечатать, что я все равно собиралась это сделать, но отвечаю.
Я: Да, сэр.
Я ненавижу трепет и сдавливание в груди всякий раз, когда печатаю или произношу это слово.
Ненавижу волну эмоций, которая следует за этим.
Но больше всего я ненавижу этого человека.
Я ненавижу его со страстью, которая заставляет меня кипеть и постоянно думать о том, как совершить безупречное преступление. Но я не позволяю гневу управлять мной, иначе это разрушило бы все остальное.
Схватив сумку, я вылетаю из кабинета, будто мои пятки горят. Сегодня я надела туфли на небольшом каблуке, потому что мои ноги все еще кричат на меня после вчерашней пытки.
После того, как я беру такси, я звоню Джею.
Он сразу же отвечает.
— Что случилось?
— Эй! Разве так можно разговаривать со мной, когда я не видела тебя прошлой ночью или этим утром?
— Все в порядке. Я буду ждать тебя сегодня вечером, если ты приготовишь рыбу.
— Ты жадный маленький негодяй. Но ладно, я куплю немного рыбы.
— Хорошо.
— Не забудь свои лекарства, Джей.
— Не забуду. Перестань стонать.
— Ты только что сказал, что я стону?
— Ты часто так делаешь. Я детский гений, не забыла?
Да. В прошлом году Джейден перескочил два класса, вот почему у него нет друзей.
Если бы у меня были необходимые средства, я бы отправила его в одну из престижных европейских школ для молодежи, но это мечта, которую никто из нас не способен осуществить. По крайней мере, не сейчас.
Может, однажды, когда он станет старше, я смогу осуществить мечту, которую тайно подавляла, и буду достаточно здорова, чтобы дать ему лучшее образование.
— Я просто напоминаю тебе, Джей.
— Да, да. Разве ты не должна работать?
— Да. Увидимся позже.
— Хорошо. Да, кстати, Никки. Сегодня утром по почте пришло письмо и… Я вроде как открыл его, извини.
— Что там было? — спросила я.
Он делает паузу, громко сглатывая, что не является хорошим знаком.
— Я пришлю тебе его. Мне нужно идти.
Затем он вешает трубку, оставляя меня в недоумении.
Такси останавливается перед рестораном, и я расплачиваюсь с водителем, прежде чем выйти, практически бегом пробегая внутрь.
Katerina's — это высококлассный ресторан с футуристическим чистым декором, который выглядит несколько безвкусно, а не революционно. Если бы я была ответственна за это, я бы добавила всплеск цвета и убрала громкую музыку, которая не позволяет людям сосредоточиться на еде.
Но это всего лишь я.
— Меню дня? — спрашивает кассир, когда я останавливаюсь перед ним.
Его зовут Джонас, и он мужчина средних лет с доброй, приветливой улыбкой. Думаю, он привык к тому, что десятки разных помощников приходят выбирать еду Дэниелу.
Он всегда берет «меню дня» с кофе, если он специально просит об этом.
Я почти задыхаюсь, когда Джонас показывает мне ингредиенты.
— Это пармезан и песто в пасте?
— Да, — говорит Джонас.
— Тогда я просто возьму стейк.
— Вы уверены, мисс? Мистер Стерлинг всегда заказывает меню дня.
Не тогда, когда в нем есть пармезан и песто. Мне не следовало бы этого помнить, но я точно знаю, что он это не любит.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Да, стейк подойдёт. Средней прожарки, пожалуйста.
— Я передам шеф-повару. — Джонас бросает мне «вы переступаете черту» взгляд. — Не уверен, что она это оценит.
— Прошу прощения?
— Вы новенькая, так что, вероятно, не знаете этого, но, причина по которой мистер Стерлинг ест только здесь, заключается в нашем шеф-поваре. Она его близкий друг.
Я прищуриваю глаза, и не только из-за того, как он произнес «близкий». На что он пытается намекнуть? Что я встреваю между его шеф-поваром и Дэниелом? Они могут быть такими милыми, как голубки, мне все равно.
— Послушайте, Джонас. — я принимаю свой спокойный тон. — Я всего лишь помощница, которая случайно узнала, что мой требовательный босс не любит пармезан и песто, поэтому я пытаюсь взять ему что-нибудь поесть, что ему действительно нравится, иначе он назовет меня некомпетентной, отправит меня обратно за чем-то другим и заставит отработать потраченное время после работы. А я не могу, потому что у меня есть семья и мне нужно готовить ужин. Так как насчет того, чтобы вы оказали нам обоим услугу и приготовили долбаный стейк?
Его губы кривятся, но он кивает.
— Сию минуту, мисс.
Я проверяю свои сообщения, пока жду еду. Мой желудок урчит, и это правильно, поскольку я ничего не ела с сегодняшнего утра в своих попытках вовремя доставить его величеству его чертов кофе.
Как только я принесу ему обед, я смогу съесть свой жалкий бутерброд.
Мой голод давно забыт, когда я нахожу письмо, которое прислал мне Джей.
Из суда.
И это касается опеки над Джеем.
Нет, нет.
Мои пальцы дрожат, а на веках горит влага. Этого не может быть.
Слова расплываются передо мной, и я прислоняюсь спиной к стене, чтобы не потерять равновесие.
Я цепляюсь пальцами за свой кулон для столь необходимого утешения, для некоторого подобия спокойствия.
Однако ни то, ни другое не приходит.
Даже кулон кажется бесполезным перед призраком из прошлого.
— Я полагаю, вы новый помощник Дэнни.
Я медленно поднимаю голову, услышав женский голос. На ней костюм шеф-повара, ее каштановые волосы аккуратно заправлены под шапочку. Ее карие глаза большие и в настоящее время оценивают меня.
— Э-э, да. Это я.
Она сует мне в руку пакет с едой на вынос.
— Отдайте Дэнни пасту и скажите ему, что Катерина передает ему привет. В следующий раз не вмешивайтесь в нашу рутину, когда вы всего лишь ассистент.
Я скрежещу зубами, призывая внеземную силу спокойствия.
— Как его помощник, я обязана не приносить ему то, что, как я точно знаю, ему не нравится. И поскольку вы его шеф-повар, разве вы не должны были уже изучить его привычки в еде?
— И что делает вас экспертом по его привычкам в еде?
Моя старая нездоровая одержимость. Но я этого не говорю и вместо этого вызываю спокойствие:
— Могу я, пожалуйста, взять стейк?
— Нет. Скажите Дэнни, что я приготовила ему меню дня.
— Знаете что? Мне все равно.
Я беру пакет и вылетаю из ресторана.
Когда дорога заполняется машинами, я выпрыгиваю из такси и продолжаю путь пешком, практически топая, как избалованный ребенок.
Мой разум переполнен, перегружен и находится в состоянии перегрузки.
Письмо из суда крутится у меня в голове, как искаженная запись. Почему именно сейчас, из всех времен и народов? Почему он думает, что сможет заполучить Джея сейчас, когда он никогда его не хотел?
Когда он, черт возьми, издевался над ним, чтобы добраться до меня?
Я вздрагиваю, когда прихожу в кабинет с опозданием на пять минут.
Другая эмоция опускается у меня в животе, когда я стучу в дверь Дэниела. Эмоция, которую я активно пыталась убить.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Эмоция, которой я не позволю возродиться снова.
— Вы опоздали на пять минут и тридцать секунд, мисс Адлер, — рявкает он, как только я оказываюсь внутри, и я медленно закрываю глаза, устраняя желание наброситься.
