чем не гонится и ни от чего не отстает. Она просто существует.
– Значит, красная стрелка – это реальность? – Тоня задумчиво почесала кончик носа. – Но ведь только это яблоко несъедобное. Если бы на его месте было любое другое, Леркино желание исполнилось бы. Выходит, реальность можно изменить?
– Умница! – старуха одобрительно кивнула головой.
– Ну, Тоня, ты даёшь! – Лерка даже присвистнула от зависти. – Интересно, а чего бы ты сейчас хотела больше всего?
– Увидеть тётю Полину. Мы так давно не были у неё…
– Правда. Я тоже по ней очень скучаю.
– Смотрите сюда!
Старуха небрежно толкнула яблоко, и оно покатилось по краю блюдца так, словно его завели. И там, где оно описывало ровные круги, блюдце стало вдруг прозрачным и зыбким, как ясная морская гладь, сквозь которую можно увидеть всё, что происходит на дне. Проступили очертания самой обычной деревенской местности с простыми одноэтажными домами, зелёными рощицами, лёгкими как пух облаками на небе и ухабистой просёлочной дорогой. У края этой дороги небольшими группами или поодиночке стояли люди. Видимо, они чего-то ждали. Некоторые разговаривали друг с другом, другие молча переминались с ноги на ногу или нетерпеливо посматривали вдаль. У многих в руках были сумки или авоськи, а одна невысокая, но крепко сложенная женщина держала даже что-то похожее на саквояж.
– Кажется, ваша тётя Полина куда-то уезжает.
Женщина с саквояжем была и в самом деле одета по-дорожному непритязательно и просто. Она выглядела сосредоточенной, но отнюдь не спокойной. Лёгкая складка между решительно сдвинутыми бровями выдавала скрытую напряженность и озабоченность.
– Почему тётя не такая, как обычно? У неё что-то случилось?
– Думаю, мы скоро об этом узнаем.
– Я вижу, что она чем-то расстроена, – Лерка отвернулась, чтобы скрыть набежавшие вдруг слезы.
– Ой! Глядите! И красная стрелка теперь тоже движется вверх… Только совсем в другую сторону… – заговорщицкий шёпот Тони заставил сестру побороть себя и не разреветься; с покрасневшими глазами она залезла обратно на подлокотник и, прижавшись к старухе, обеими руками обняла её за шею.
Макс с любопытством наблюдал за странным прибором, принцип действия которого становился для него всё более непонятным. Если зелёная стрелка рывком поднялась вверх и застыла там как приклеенная, то красная, двигаясь в противоположном направлении, описала лишь четверть круга, а затем начала лениво раскачиваться на месте, словно примеряясь, где же ей в конце концов остановиться.
– Она не хочет подниматься дальше, потому что мы видим тётю только понарошку? – Лерка успокоилась, перестав шмыгать носом и утыкаться лицом в плечо старухи.
– Всё, что мы видим, происходит сейчас на самом деле. Обмануть оптимометр невозможно. Но мы смотрим издалека, как бы сквозь очень прочное и надёжное стекло, оставаясь здесь и ничего не нарушая там.
– И мы не можем спросить у тёти, отчего она так переживает?
– Нет. Материал, из которого сделано блюдце, – это, пожалуй, единственная известная мне вещь, которую можно назвать почти непроницаемой и очень крепкой. Разбить его, между прочим, совсем не так легко, как вы думаете.
Последняя реплика, без сомнения, относилась к Максу, но тот пропустил её мимо ушей, по-видимому, не желая вступать в новые пререкания со старухой. Вместо возражений, на которые его явно провоцировали, он небрежно щёлкнул пальцем по яблоку – оно остановилось, и деревня тотчас исчезла, почти растаяв на глазах. Морская гладь начала при этом разглаживаться и светлеть, становясь всё более неподвижной, будто замерзая и превращаясь в гладкий непрозрачный фарфор.
– И что же должно случиться, если обе стрелки всё-таки встретятся наверху? – неизвестно почему, этот вопрос занимал Макса, хотя он и не верил в возможность абсолютных совпадений, особенно когда речь шла о двух совершенно разных по своей природе вещах. – Желание сразу же исполнится?
– Вероятно, но совсем не обязательно. Это уже зависит только от вас.
– Забавно. Ничего другого я, честно говоря, и не ожидал. Непонятно только, зачем вы показывали нам этот сложный и, как выяснилось теперь, никому ненужный прибор?! Если всё зависит только от нас, значит нам и определять, что возможно, а что – нет.
– К сожалению, это заблуждение настолько привычное, что пытаться переубедить вас практически бесполезно. А жаль! Если бы люди только понимали, как важно тратить свои силы в нужное время и в нужном месте, они не гонялись бы всю свою жизнь за собственными навязчивыми желаниями, неспособными осуществиться, и не упускали бы столько счастливых случайностей, которые дарит им судьба. Но удачный момент – это всего лишь часть успеха. Чтобы то, чего вы желаете, непременно сбылось, нужно твёрдое намерение, воля – называйте как хотите – и это уже ваша часть дела. Превратить мечту в реальность можно только своими собственными руками. Не ждите чудес от оптимометра. Как любой прибор, он абсолютно глух к чужим мольбам и упрекам, хотя свою работу выполняет безупречно.
– А тётя Алина читала нам однажды сказку, в которой желания исполняет дух или джинн. Он живёт в лампе и может сделать всё, о чём его попросишь. Так ведь, Тоня? – Лерка задумчиво потёрла ладошками острые коленки и взглянула на сестру, как бы ища поддержки.
– Да. Эту лампу нашёл Аладдин. И джинн должен был ему во всём повиноваться, – Тоня согласно закивала головой в ответ.
– В сказках много мудрых вещей, которые трудно придумать – их можно лишь взять из жизни. Так оно обычно и происходит. Этот дух или джинн и есть та самая воля, про которую я только что говорила. Интенсио натуралиус, если быть точными. Кстати, он достаточно подробно описан в «Энциклопедии взаимосвязи вещей в природе». А это кое-что значит…
– Выходит, желания можно выполнять и чужими руками? Вот только нужно сначала хорошенько поискать эту волшебную лампу. Зато потом можно ни о чём больше не беспокоиться.
– Самое главное вы, похоже, пропустили мимо ушей, когда слушали свою тётю. Не зря ведь этого джинна держали в лампе! Такие, как он, никогда не гуляют на свободе. С некоторыми поступают ещё хуже: закупоривают в бутылку и выбрасывают далеко в море. Как вы думаете, почему?
– Наверное, чтобы они не служили кому попало, – выпалила Лерка, не раздумывая ни секунды. – Мало ли у кого какие желания! Я думаю, их не все стоит выполнять.
– А мне кажется, это очень опасно, – в отличие от сестры Тоня, видимо, всегда в первую очередь думала об осмотрительности и осторожности, даже если дело касалось сказок и волшебства. – Раз такие джинны могут всё, что угодно, значит лучше их вообще никуда не выпускать. Кто знает, что они натворят, как только окажутся на свободе!
– Вы обе
