отец, — рычу и радуюсь, что дверь оказалась незапертой.
Вижу перепуганную Аллу, которая прижимает к себе хнычущую малышку, и злого Димона.
— Я надеялся, что ты нормальный, — слышу упрёк в голосе брата Аллы.
— Не будем судить по яблоне, — быстро вставляю и дёргаю отца за руку. — Прошу на выход.
— Ты щенок! Как ты посмел? Да я тебя по миру пущу! Ты должен быть сейчас с невестой, а не с этой…
— Закрой рот! — делаю резкий шаг к отцу, останавливаясь в нескольких сантиметрах. — И лучше тебе выйти отсюда.
— Я-то выйду, но ты так и знай, что никогда не призна́ю это отребье своей внучкой! — отец вылетает в открытую дверь, а я замираю в шоке.
Перевожу взгляд на Аллу, которая сейчас белее мела, и пытаюсь сопоставить сказанное отцом. Хочу остаться, но если я сейчас не решу вопрос с отцом, то ещё долго буду ходить по кругу и убеждать себя, что родителей не выбирают.
— Я вернусь, и мы поговорим, — говорю, но голос свой не узнаю́.
А вот Алла начинает мотать головой и отходить вглубь квартиры, прижимая к себе дочь.
Глава 13
Тело будто не моё. Все действия выполняю на автомате.
— Алла, что это было? — злой и нервный Дима заходит за мной в комнату.
Поднимаю взгляд на него и не узнаю моего младшего брата Димку: весельчака и вредину. Сейчас передо мной стоит мужчина, и от этого не по себе.
— Дим, я сама не понимаю, — отвечаю отстранённо, а в голове эхом звучат слова отца Германа: «Мало тебе было в прошлый раз».
О каком разе речь? Что он имел в виду?
Вот только тот ответ, который приходит на ум, мне совершенно не нравится. Он пугает до дрожи.
— Дима, он женится, — шепчу, чувствуя, что внутри надрывается какая-то тоненькая ниточка, которая только начала появляться.
— Это я понял, — рычит Димка, складывая руки перед собой, а потом аккуратно подходит ко мне и протягивает руки к Сашеньке: — Давай мне малышку. Я пойду кормить её.
— О Господи, я забыла! — подрываюсь с доченькой и быстро иду на кухню.
Но до плиты мне так и не суждено дойти. Димка быстро ловит меня и усаживает за стол.
— Я сам, Ал. А то ты слишком несобранная сейчас.
Согласно киваю и усаживаю Сашеньку в стульчик. Она мне что-то рассказывает на своём языке, внимательно заглядывая в глаза, и меня начинает отпускать. Она будто знает, что мне нужно сказать, тянет ручки ко мне, улыбается и требовательно поглядывает на Димку, который всё никак не донесёт её кашу.
Сердце пропускает удар, когда в глазках доченьки я вижу отражение её отца. Она меня будто успокаивает. Моя маленькая девочка, которой полтора года от роду, успокаивает свою мать.
— Тебе тоже завтрак, только омлет, — передо мной приземляется тарелка спустя минуту после того, как я начала кормить Сашу.
— Дима, ты поешь лучше, — улыбаюсь брату.
— Я поем. А если не успею, то Машенька меня накормит своими плюшками, — губ брата касается загадочная ухмылка, а глаза начинают блестеть.
— Братец, не пугай мне девочку и не морочь ей голову, — строго говорю ему. — Ты уедешь, а она останется. Маша мне нравится, она ответственная.
— Вот сейчас тебе лучше помолчать, пока ты не наговорила лишнего, — быстро вставляет Димка и отворачивается. — И кто сказал, что я собираюсь уезжать?
— А поточнее, — не понимаю его ответа, но боюсь, что мой братец совершенно не понимает последствий его решений.
— Алла, — Димка подходит к столу и садится рядом, — я позвонил отцу и сказал, что останусь с тобой. Так как Сашенька слишком маленькая, да и тебе ещё нужна помощь.
— Дима! — возмущение поднимается волной, затмевая растерянность и страх.
— Ну что — Дима? Куда я уеду от вас? Да и… — он запинается, а я начинаю догадываться, почему он не хочет уезжать.
— Это плохо кончится, — тяжёлый вздох срывается с губ. — Даже если дядя примет твоё решение, тётя примчит сюда, как только поймёт истинную причину твоей задержки.
— Прекрати, — шипит он на меня нервно. — Ты думаешь, я не знаю? Я поэтому и позвонил отцу. Да и… Алла, не могу я объяснить тебе, что со мной, но когда рядом Маша, у меня мозг превращается в кисель.
— Дима, я тебя умоляю, не наделай глупостей, — заглядываю в глаза брату.
— Я тебе остался помогать, если что, — Димка быстро поднимается и бросает на меня хитрый взгляд. — И тебе придётся взять меня на работу и платить зарплату.
— Ты, вообще-то, инженер-конструктор, а не флорист, — истерический смешок срывается с губ.
— Одно другому не мешает, — хмыкает в ответ Димка и идёт на выход. — Всё, я ушёл. Заодно посмотрю, умотал ли этот старый хрен. Но мне ещё интересно, зачем он заявился к тебе?
Мне само́й интересно. Но в очередной раз ответ не хочу признать. А от понимания того, что этот мужчина мог приложить руку к тому, что со мной произошло, мне становится страшно.
Полдня, как бы ни старалась отвлечь себя, места себе найти не могу. Постоянно мысли крутятся вокруг слов отца Германа, и то, как он начал бросаться обвинениями, что я мерзкая женщина и потаскуха. Что меня нужно было сгноить. Что у Германа давно есть партия под стать ему и его положению, а я просто использованный материал.
Но когда в слезах в коридор выскочила Саша и бросилась ко мне на руки, Дикоев-старший озверел.
Если бы не Димка, я не знаю, что бы он мог сделать. Но даже не это пугает. Страшно оттого, что этому Дикоеву-старшему хватило одного взгляда, чтобы увидеть сходство Саши с Германом.
За окном всё так же продолжается строительство новой детской площадки, поэтому наша прогулка сегодня, скорее всего, не состоится, да и страшно мне выходи́ть. Не могу собраться, а ещё я будто что-то упускаю.
Мысль мелькает внезапно, но я решаю долго не обдумывать её, а просто взять и позвонить.
— Ларочка, привет, моя хорошая, — здороваюсь с подругой.
— Ну рассказывай, кто такой крутой меценат в нашем городке, что уже все гудят о новой площадке в твоём дворе? — хихикает Лара, а я вроде и хочу удивиться, но смысла не вижу. В нашем городке каждый друг о друге всё знает.
— Лар, я тебе звоню по другому вопросу. Мне нужно поговорить с Русланом, можно? — перевожу тему разговора в другое русло.
— Вопрос интересный и немного нервирует.
— Ты только не нервничай, хорошо? Тебе нельзя, а я не знаю, как начать разговор с твоим мужем, потому что он всегда знает,
