на Аллу.
— Да ты совсем отбитый, Рус! — присвистывает Ветер.
— Нет, Ветер, он продуманный, — хмыкаю, подходя к мужикам, которые даже дёргаются от моего появления.
— Когда ты научился так передвигаться? — спрашивает Рус.
— Жизнь многому учит, — отвечаю улыбаясь. — Но, возвращаясь к вашему разговору, Рус просто продуманный. Он уже сейчас готовит себе базу на будущие проверки.
— Не дерзи, Гера, — улыбается Руслан. — Я просто понимаю, что я не смогу уберечь и спасти свою девочку от всего, но вот подтолкнуть к нужному выбору или уберечь от какого-то мудака постараюсь.
— А если этот мудак будет такой, как ты, Рус? — спрашиваю, а у самого внутренности скручивает от боли, от черноты и желчи, что собралась внутри и кислотой выедает всё. — Что ты тогда будешь делать, если в её жизни появится вот такой мудак, как ты, и будет добиваться твоей девочки, а когда-нибудь после решит, что ему мало её?
Такой, как я. Я ведь дышать не мог без Аллочки. День без её улыбки был полным разочарований. А после я просто поверил в то, что оказалось для меня удобнее.
— Это плохой пример, Гера, — нервно тянет Руслан, и я замечаю, как напрягается Ветер от моего примера.
— Зато самый показательный, — хмыкаю, достаю сигарету и прикуриваю. Бросал же, но снова начал после поездки на зону. — А тебе бы, Ветер, взглянуть на всю ситуацию со стороны и башкой подумать. Ты печёшься о дочери, оберегаешь её. Знаешь о ней всё и даже больше. Но ты забываешь, что Люба твоя — не единственная женщина на земле. И Астафьева, или Снегирёва, такая же женщина, как и другие, — затягиваюсь снова и хочу, чтобы вся та боль ушла, но не получается. Я сделал то, чего всё время боялся, пока встречался с Аллой. Я её сломал. Да так, что она по сей день шарахается от меня. — Помнишь, что нам дед говорил, когда мы бегали по улице, дёргая девчонок за косы? — спрашиваю, а перед глазами печальный и укоряющий взгляд деда. — Прежде чем что-то сделать девочке, представьте себя отцом дочери и подумайте, а вам бы понравилось такое отношение к вашей девочке? Так вот, мужики, вы здесь распинаетесь о том, какие вы отцы, но по-скотски относитесь к тем женщинам, без которых жить не можете.
— А когда ты стал таким умным, Гера? — спрашивает Ветер с издёвкой и руки в карманы прячет.
— Когда понял, что я самый конченый мудак среди вас, — отвечаю, выбрасываю одну сигарету и достаю вторую.
Хочу вытравить образ прошлого. Хочу изменить всё, но не знаю, что делать. Готов вымаливать у моей девочки прощение, но если я не могу простить себя, сможет ли она?
Глава 15
Настоящее…
После общения с Русланом мне стало спокойнее. Но удовлетворённости это не принесло. Буквально через пару часов возле моего дома уже стояла машина одного из подручных Ветрова. Я даже узнала в нём Серого, парня, который часто делает всю грязную работу за Семёна.
Люба позвонила к вечеру и предложила переехать к ним, но я не настолько жестока. Они сейчас только начали расслабляться, наслаждаясь жизнью втроём. Глеб и Люба после медового месяца сразу переедут в свою квартиру, так что у Ветровых-старших намечается повторный медовый месяц.
И вот это всё я должна перечеркнуть своим переездом к подруге? Ну нет, я так не могу. Тем более Люба уже спасала меня однажды, вытаскивая с того света, а после выхаживая.
На следующий день Дима остался дома. Он умеет чувствовать моё состояние. И просто решил молча делать так, как будет лучше для меня и Саши. Я чувствую себя неблагодарным потребителем, но мне сложно. Не понимаю, что происходит, и почему опять с появлением Дикоева в моей жизни всё идёт наперекосяк.
— Мы вернулись, — Димка кричит из коридора.
Я не сразу сообразила, сколько времени прошло, но, подняв голову на часы, поняла, что уже обед.
— А я только суп приготовила, — вздохнула тяжело и добавила громче: — Мойте руки и к столу.
Достала творожок для Саши из холодильника, чтобы он стал теплее, и, налив суп в тарелки, начала накрывать на стол.
— Вкусно пахнет, да, моя принцесса? — Димка с доченькой зашли на кухню улыбаясь, и мне стало теплее.
— Садитесь уже, сегодня ваш любимый суп с лапшой, — улыбнулась в ответ. — Как погуляли? — спросила, пока Дима усаживает Сашеньку.
— Отлично, — ответил брат бодро. — С нами сегодня Герман гулял, представляешь? — добавил он, а я замерла посреди кухни.
— Зачем? — прохрипела осипшим голосом.
— Не понял вопроса, — Дима перевёл на меня взгляд. — Мне кажется, что смысла нет скрывать от него родство с Сашей.
— Дима, — выдохнула я, чувствуя, как руки начали холодеть.
— Я ничего не говорил! — сразу добавил он. — Но по тому, как Саша тянется к нему, и как он реагирует на неё, и дураку понятно, что они родные. Тем более наша девочка не пойдёт к кому попало.
— Что он делал с ней?
— Ал, ты слишком бледная, — Дима подошёл ко мне и усадил на стул, поставив на стол хлеб и соль. — И он ничего не делал. Хотя это выглядело интересно: мужик в строгом дорогом костюме играет с маленькой девочкой в песочнице и строит башенки.
Димка хохотнул, а я почувствовала, как у меня земля из-под ног уходит. Почему он пришёл играть с Сашей, а не пришёл ко мне? Ведь он сказал, после того как проводил своего отца из квартиры, что вернётся, и мы поговорим. Что он хочет доказать? Зачем так делать?
— Эй, мамочка, — Дима тронул меня за плечо, а я содрогнулась, — перестань себя накручивать. Мы сидим перед тобой счастливые, довольные и голодные. Ничего не произошло с Сашей.
— Дима, — простонала я, — а если он знает, что Саша его дочь?
— Ты знаешь, такие люди, как твой Дикоев, даже если знают, то доказательства хотят иметь всегда, — ложка застучала по тарелке. — А без твоего согласия он не сможет получить доказательств.
И вроде понимаю, что Дима прав. Но Герман слишком напорист, слишком не пробивной, когда он идёт к своей цели. В нём всего — слишком. Сейчас я это понимаю. Даже тогда, когда видела в нём свою жизнь, он был для меня слишком. На этом я сломалась.
Следующие несколько дней прошли в полном напряжении. Даже когда я выходила гулять с Сашей или забирала её в цветочный магазин, постоянно боялась, что сейчас явится Дикоев и обвинит меня во всех его проблемах.
Но не это самое страшное. Уже вторую ночь подряд я не
