ком-то настолько опасном, решившем подчиниться мне, был совершенно другой темой, и моему психотерапевту потребовалось бы время, чтобы распутать ее.
— Криста?
Я моргнула.
Джейкоб стоял, держа в руках кружку с кофе, и пристально смотрел на меня. Веселье и высокомерие отразились на его чертах.
— Я думал, ты на секунду отключилась. Мне пойти надеть рубашку, или ты в порядке?
Мое лицо горело от силы моего смущения. Я была не из тех, кто легко краснеет, но, черт возьми, если бы он только что не застукал меня пускающей на него слюни.
Молодец, Криста. Вместо того чтобы сдуть его эго, я подключила его к баллону с гелием. Судя по дерьмовой ухмылке на его лице, я бы никогда этого не пережила.
— Я в порядке, — выдавила я.
— Какой кофе пьешь? — Спросил он.
— Просто сливки, если есть, — сказала я, стараясь вести себя как можно более нормально. Военные научили меня, что реакция на такого рода поддразнивания только усугубляет ситуацию.
Он достал одноразовый стакан, наполнил для меня и встретил у двери, когда я надевала туфли.
— Держи.
Я взяла у него кофе и выпрямилась, тронутая, но слегка смущенная. Джейкоб не казался таким уж плохим парнем. Может быть, он был немного высокомерен, но давайте посмотрим правде в глаза, он заслужил эту уверенность в себе. И он, возможно, был прямолинеен, уклончив говоря о деталях своей жизни и временами граничил с властностью, но тогда были мелочи, вроде того, что его ничуть не смущала моя нога, он нес меня в душ, эти мрачные намеки на юмор, а теперь эта история с кофе, которая заставила меня думать, что он не совсем заслужил свою черную репутацию.
— Спасибо, — сказала я.
— Не за что. — Он отодвинул стул от дверной ручки, отпер замки, а затем повернулся и зашагал на кухню, не оглядываясь. — Увидимся позже.
Я подавила свое разочарование и покинула его квартиру. Я не надеялась на прощальный поцелуй.
Я почти убедила себя, что это правда, к тому времени, как выехала со стоянки, потягивая лучший домашний кофе, который я пила за последние годы.
Глава 6
Дом престарелых «Магнолия Хиллз» располагался на десяти ухоженных акрах холмистой техасской земли. Большая часть территории была превращена в парковую зону с обширными участками подстриженных газонов, другая же часть была усеяна тут и там высокими дубами, которые давали столь необходимую тень. Причудливые заборы из расщепленных досок отделяли один участок от другого. Дорожки лениво вились по всей территории, и персонал регулярно поощрял своих жильцов выходить на улицу, чтобы немного размяться в те дни, когда у нас не было запретов.
Нам с бабушкой нравилось проскальзывать через заднюю дверь, когда я приходила в гости, и коротать часы на прогулке. Или мы направлялись к нашей любимой скамейке. Она стояла под одноименной магнолией на гребне самого высокого холма в поместье. Мы сидели и сплетничали, пока над головой проплывали белые, пушистые облака. Это была страна Большого Неба, и вид оттуда простирался от горизонта до горизонта во всех направлениях.
Я заехала на стоянку дома престарелых и заглушила машину. Само здание было менее вдохновляющим, чем территория вокруг. В нем было всего три этажа, и вместо того, чтобы производить впечатление, оно было создано для того, чтобы противостоять торнадо, которые проносились здесь каждую весну.
Ровно в двенадцать тридцать моих ушей достиг грохот ревущего мотоцикла. Я оглянулась как раз в тот момент, когда Джейкоб затормозил на стоянке рядом со мной. Мне следовало бы догадаться, что он будет пунктуален. Он заглушил двигатель и встал с мотоцикла, снимая шлем. Одетый в свои кожаный жилет «Королей» он выглядел таким же неприступным и опасным, как и прошлой ночью в баре.
Может быть, это была всего лишь видимость.
Он оставил свой шлем на сиденье, зная, что никто не будет настолько глуп, чтобы украсть его, и неторопливо направился к моей двери. Темные очки скрывали от меня его глаза, и я понятия не имела, был ли его взгляд все таким же теплым, как сегодня утром, или он снова стал ледяным.
— Ты собираешься сидеть там весь день, или мы займемся делом? — спросил он приглушенным из-за стекла голосом.
Это определенно не была видимость.
Я вздохнула и вышла из машины. Джейкоб стянул мотоциклетные перчатки, когда мы направились к входной двери. Он засунул их в карман своей куртки и протянул руку, чтобы переплести свои пальцы с моими, играя роль моего парня.
Вся эта чушь началась в ту же секунду, как мы вошли внутрь.
Крупный мужчина в форме службы безопасности поднялся со стула у входа и преградил нам путь, широко расставив ноги, словно готовился отразить нападение. У него была кремовая кожа, бритая голова и такое телосложение, что я подумала, что он мог бы буквально вышвырнуть нас оттуда. Его звали Хэнк. Я несколько раз болтала с ним, обычно, когда стояла очередь посетителей, ожидающих регистрации. Он был бывшим полицейским, который работал здесь в службе безопасности. «Магнолия-Хиллз» в основном держала его и еще нескольких офицеров поблизости, чтобы они помогали с непослушными пациентами. Нередко люди с деменцией впадали в агрессию, и иногда даже крупным санитарам-мужчинам из персонала требовалась еще одна пара рук для помощи.
Хэнк всегда был добр только ко мне, но сейчас он не сделал ничего, чтобы скрыть свое неприкрытое отвращение, когда смотрел на Джейкоба сверху вниз.
Я сжала руку Джейкоба, молясь, чтобы он позволил мне разобраться с этим.
— Привет, Хэнк.
— Ты не можешь войти сюда, — сказал он, все еще глядя на Джейкоба.
Байкер рядом со мной напрягся, его хватка усилилась.
Черт.
Я высвободила руку, прежде чем он сломал мне пальцы, и встала перед ним, надеясь разрядить ситуацию.
— Хэнк, это мой парень. Он здесь не для того, чтобы устраивать какие-то неприятности. Я только хотела познакомить его с моей бабушкой.
Взгляд Хэнка, наконец, упал на меня, и я увидела узнавание в его глазах.
— Ты встречаешься с Королем, Криста?
Я кивнула.
— Я работаю у Чарли, помнишь?
Он нахмурился.
— Ты ведь не одна из них, не так ли?
— Нет. Послушай, я обещаю, что с ним не будет проблем. Я просто хочу, чтобы он познакомился с бабушкой, пока она еще, — я сделала глубокий вдох и придала своему голосу легкую дрожь, — ты знаешь, моя бабушка.
Выражение его лица смягчилось. Он знал, что у моей бабушки была болезнь Альцгеймера и что ее кратковременная память уже начала ухудшаться. Возможно, я чувствовала себя сукой из-за того,
