него, предъявляет требования, как будто я, блядь, ему что-то должна после того, как он себя вел.
— Зачем? — Спросила я. — Не испытывал достаточного напряжения на входе? Хочешь заодно припугнуть парочку старичков? Может, попытаешь счастья с Хэнком и посмотришь, действительно ли он тебя пристрелит?
— Криста, — сказала бабушка укоризненным тоном.
Я стиснула зубы и старалась не встречаться с ней взглядом. Я бы не стала извиняться перед ним.
— Я хочу посмотреть, узнаю ли я кого-нибудь из работающих здесь, — выдавил из себя Джейкоб. — Если я замечу какого-нибудь подозрительного ублюдка среди персонала, это может сэкономить нам кучу времени.
Черт. Как бы ни было заманчиво заткнуть его просто для того, чтобы побыть стервой, логика всегда одерживала надо мной верх. То, что он сказал, имело смысл. И, возможно, у него никогда не будет другой возможности осмотреть это место. Мне надо показать ему все здесь. Может, мне это и не нравилось, но я собиралась это сделать, и это раздражало. Должно быть, намного легче быть человеком, который прячет голову в песок и позволяет своим эмоциям слепо диктовать свои решения. Иногда я завидовала таким людям.
— Прекрасно, — сказала я. — Но тебе лучше вести себя прилично.
— Смотрите, кто заговорил, — выпалил он в ответ.
— Уф, какое напряжение между вами двумя, — сказала бабушка, поднимаясь со своего места. Она вздохнула, и в выражении ее лица промелькнула тоска. — Моей любимой частью ссоры с твоим дедушкой было примирение.
Фу-у-у.
— Бабуля, мне никогда не нужно было этого знать.
Она усмехнулась.
— Однажды мы сломали стол.
Я заткнула рот и уши, чтобы уберечься от дальнейших травм.
Она рассмеялась и отошла со своего места. Я знала ее; опасность еще не миновала. Для бабушки лучшим развлечением было ставить в неловкое положение или шокировать окружающих, поэтому, даже несмотря на то, что перед Джейкобом я выглядела идиоткой я закрыла уши и стала напевать чтобы заглушить ее голос пока шла за ней из комнаты.
Десять минут спустя я потеряла всякую надежду на то, что к вечеру обо мне и Джейкобе не будет говорить весь город. Бабушка продолжала представлять его всем как «красивого кавалера моей внучки», и каждый раз, когда я говорила ей прекратить, она шикала на меня.
— Я просто продолжаю хитрить, — сказала она. — К тому же, сопровождение опасного преступника по территории будет здорово способствовать моей популярности. Без обид, Джейкоб.
Моя бабушка, королева выпускного бала.
Лицо Джейкоба потемнело, когда мы вошли в кафетерий. Он обвел своим ледяным взглядом комнату.
— Без обид.
Было ли это моим воображением, или он придал своему выражению лица немного больше угрозы ради нее?
* * *
С той секунды, как доктор Перес вошла в бабушкины апартаменты, стало ясно, что она не фанатка Джейкоба. Она заметила его и остановилась как вкопанная. В свои сорок с небольшим она была подтянутой невысокой женщиной с темно-коричневой кожей. Ее темные волосы были коротко подстрижены. Сегодня на ней были черные слаксы и заправленный в них белый шелковый топ с глубоким вырезом. Ее черный жакет остался расстегнутым, рукава закатаны, открывая полоску розовой шелковой подкладки. Она выглядела модно и профессионально, собранная таким образом, который всегда ускользал от меня, как бы я ни старалась воспроизвести его.
Ее взгляд встретился с моим, и выражение ее лица сменилось разочарованием.
— Как Вам удалось протащить его сюда? — Она подняла руку, предупреждая мой ответ. — Что еще более важно — зачем?
Я рассказала ей о том, что, по нашему мнению, происходило в «Магнолии».
Она нахмурилась, слушая, опускаясь на диван между мной и бабушкой. Когда я закончила, она посмотрела на Джейкоба, который стоял рядом со стеной.
— Ты кого-нибудь здесь узнал?
Джейкоб поколебался с полсекунды, прежде чем покачать головой. Я нахмурилась, думая о мужчине, которого мы увидели, когда впервые вошли. Джейкоб обратил на него внимание, но, должно быть, все-таки не знал его. Либо так, либо он лгал.
— Как давно вы что-то подозревали? — спросил доктор Перес.
— Месяц, — сказал он.
Ее брови взлетели вверх.
— И ты не подумал рассказать кому-нибудь здесь?
Он приподнял одно плечо, которое каким-то образом ухитрилось выглядеть как отказ.
— Они бы меня не послушали.
— Я бы послушала, — сказала она. — Возможно, сначала я не хотела тебе верить, но со временем поверила бы. — Она повернулась к бабушке. — Я очень серьезно отношусь к здоровью своих пациентов.
Бабушка улыбнулась и похлопала ее по руке, совсем как раньше Джейкоба. Временами бабушка могла быть резкой и немного неуместной, но в глубине души она была утешительницей.
— Я знаю.
— Это здорово, — сказал Джейкоб, и в его тоне появились резкие нотки. — Но Вы здесь не отвечаете на телефонные звонки, док.
— Хватит, — сказала я ему, а затем повернулся к доктору Перес. — Вы что-нибудь заметили? Сомнительное поведение со стороны сотрудников? Пациенты, не реагирующие на лекарства должным образом?
Она послала мне многозначительный взгляд.
— Я не смогла бы ответить на Ваш последний вопрос, даже если бы знала. Это конфиденциально.
Отлично. Я бы сыграла по ее правилам.
— Неужели бабушка не отреагировала на свои лекарства так, как Вы от нее ожидали?
Блеск в ее глазах сказал, что я задала правильный вопрос.
— Она отреагировала лучше, чем ожидалось. Ко всему, кроме ее рецепта от артрита.
Я нахмурилась.
— Вы думаете, что оно могло быть подменено?
— Это возможно, — сказала она. — Ее вспышки практически не улучшились с тех пор, как мы начали лечение, и до сих пор это ставило меня в тупик. Я даже позвонила другу в Хьюстон, который специализируется на остеоартрите, чтобы узнать, сталкивался ли он с подобной реакцией.
— И? — Спросила я.
Она покачала головой.
— Но разве это не просто обычное нестероидное противовоспалительное средство? — спросила я. — Зачем кому-то понадобилось красть его? — Как бабушкина доверенная, я знала все таблетки, которые ей прописали.
Доктор Перес заправила прядь волос за ухо.
— В сочетании с литием иногда можно добиться имитации действия опиоида. Это сопряжено с огромным риском потенциально катастрофических побочных эффектов, но… — Она пожала плечами.
Я вздохнула.
— Но люди, желающие получить кайф, возможно, захотят рискнуть.
Выражение лица бабушки стало мрачным.
— Я хочу пройти тест на наркотики.
Доктор Перес посмотрела на меня в поисках подтверждения.
— Пожалуйста, протестируйте мою бабушку на наркотики, — сказала я.
Доктор Перес поднялась со своего места.
— Я вернусь через несколько минут.
Когда она ушла, я повернулась к бабушке.
— Лучше бы ей не обнаружить марихуану в твоем организме.
Выражение лица бабушки стало невинным.
— Я не помню, чтобы курила какую-нибудь травку.
Я посмотрела на нее. Бабушка сказала Джейкобу, что иногда я могу
