откосу. Наверху, впиваясь длинными корнями в скалу, покачивались серые силуэты сосен. Космонавт подтащил большую корягу и бросил к костровищу:
– С зараженными, допустим, понятно. А если люди?
– А что им тут ловить? Тут ничего стратегического или ценного нет. Только если такие же бродяги как мы, – развел руками Васян, – здесь раньше легендарный нудистский пляж был. Со всей страны люди съезжались.
Макс неодобрительно посмотрел на нового знакомого:
– А ты нудист, что ли?
– Нет, но несколько раз приезжал сюда с девчонкой. Мы вообще любили отдыхать на диких пляжах с палаткой. Вот и сюда иногда заглядывали, – не особо смущаясь, ответил парень.
– А девчонка эта…? – Сова не успел продолжить вопрос, Васян ответил покачиванием головы, и всё стало ясно.
Сухой решил сменить тему и хлопнул в ладоши:
– Ну что, граждане туристы-натуристы. Давайте распределим обязанности. Готовить буду я, так как никому из вас такое ответственное дело как ужин не доверяю. Разделим ночь на две вахты, в каждой по одному человеку от вас и от нас. Я, чур, дежурю под утро. Кто со мной?
Составить компанию капитану вызвался Иван. Первое дежурство выпало Лехе и Васяну. Макс с Гориком получили отгул и право отсыпаться всю ночь. На суше ветеринар быстро пришел в себя, но с тоской представлял обратный путь до Дагомыса.
Люди жались поближе к костру, так как с наступлением темноты заметно похолодало. Часовые временами прогуливались метров на сто от лагеря, для успокоения совести проверяя обстановку. Но никто не пытался на них напасть, съесть, ограбить, убить или спросить закурить. Они были одни на этом забытом клочке дикого пляжа.
Очередной камень отделился с утеса, прокатился по берегу и становился в метре от людей. Сухой задумчиво бросил ветку в огонь:
– Нда, будь осколок больше, могло хватить инерции и до палатки достать. Надо бы каменный вал сделать из булыжников, хотя бы сантиметров сорок в высоту. Чтобы эти камушки на себя принимал. Берег покатый, ногами к морю придется спать, а изголовье как раз к утесу.
– Угу, не хочется, чтобы во сне черепушку пробило, – согласился Сова, и, не дожидаясь приказаний, принялся за работу.
– Ну, раз мы ночью дрыхнем, нам и строить, – Горик неспешно присоединился к Максу.
Парни тихо пыхтели, укладывая здоровые булыжники. Перед палатками медленно, но верно вырастала гранитная баррикада. Человек – такое существо, что не может долго сидеть на месте и всё время что-то переделывает вокруг себя.
Леха поежился от налетевшего с моря ветерка:
– Интересно, а здесь часто оползни бывают?
– Хочется верить, что нет. Вообще эти скалы как слоеный пирог, только тронь – сразу сыпятся, – Васян бросил еще одну палку в костер, а в ответ тут же раздался громкий щелчок.
Столп искр подбросило в воздух, и Воробьев схватился за шею:
– Твою ж мать, зараза, жжет то как!
От сильного жара камни в костровище начали трескаться и стрелять в разные стороны маленькими раскаленными кусочками. Вскоре раздался второй щелчок, и уже Сухой едва успел увернуться:
– Ну всё, теперь этот фейерверк надолго, пойду-ка я спать. Вставать завтра рано будем.
Иван в это время ворчал и матерился, охлаждая ожог морской водой. Через пару минут он тоже направился в палатку. Леха с Совой не торопились, решив пока составить компанию часовым.
К полуночи ветер еще усилился, погода менялась. Шум волн чередовался с шорохом скатывающихся с утеса камней. Огромная лунная дорожка рябила по поверхности воды, освещая прибрежную полосу. От этого казалось, что море тоже мерзнет и дрожит. Вскоре тучи затянули небо и закрыли луну, море скрылось из вида. Там, где плескалась вода, осталась только огромная черная непроглядная темнота. Иван лежал в палатке, но не мог уснуть. Под шум волн ему чудилось, что рядом дышит огромное живое существо. Оно словно подкрадывалось, но не решалось напасть.
Глава 10. Лабораторные крысы
Катя с Леной бродили по коридорам бункера, с интересом изучая каждый закуток подземного убежища. Инженер Калмыков, которого они называли просто Женя, с удовольствием согласился «поработать» для девчонок экскурсоводом. Он понимал, что раз люди приехали вместе с президентом, то стоит с ними подружиться. Хотя с другой стороны, это могло вызвать неодобрение Малышкиной. Калмыков чувствовал, что рано или поздно может произойти серьезное столкновение между ней и Корниловым, но пока не определился, чью сторону занять. Евгений решил по возможности как можно дольше балансировать между этими двумя лагерями, стараясь быть полезным обоим лидерам.
– А тут у вас что? – Лисицина остановилась напротив невзрачной серой двери.
– Тут мозг всего центра. Куча серверов, которые поддерживают работоспособность системы жизнеобеспечения бункера. Температура, влажность, качество воздуха и воды, энергоснабжение, контроль расхода продуктов, все анализируется и контролируется вот этими штуками.
Девушки оказались в небольшой комнате, где стояли четыре серых шкафа, внутри которых мигали десятки лампочек.
– То есть этой базой управляет искусственный интеллект? – Лена прислушивалась к тихому гудению приборов.
– Ну, интеллект – это громко сказано. Скорее просто толковый алгоритм. Интеллект умеет создавать что-то сам, а наша система лишь следит за тем, чтобы все работало так, как у нее заложено в настройках.
Катя поёжилась, в серверной было прохладно:
– И сколько тут человек могут одновременно выживать?
– Гораздо больше, чем в данный момент. Основная часть элиты захотела остаться в столице. К тому же мы потеряли много людей во время мятежа.
– Мало людям эпидемии, они все равно продолжают уничтожать друг друга, – вздохнула Лисицина, – а в Москве, наверное, самый большой бункер?
– Да, центральный. Но Лев Николаевич решил укрыться здесь… – Калмыков замолчал на полуслове. Инженер посчитал, что рассказывать историю о том, как в кремлевской лаборатории погибли жена и дочь президента, лишний раз не стоит.
– Вообще в фантастических фильмах такие бункеры, если честно, круче выглядят, – Лена улыбнулась и переглянулась с подругой.
– Да, у нас бедненько, но чистенько. Ничего лишнего, – согласился Евгений, – это такой бетонный погреб, где надо просто пересидеть трудные времена.
– Думаю, они скоро закончатся. Андрей с Машей обязательно найдут вакцину, – без тени сомнения сказала Катя.
Кузнецов и Воробьева тем временем помогали местным медикам с вакцинацией от бешенства. Новость о том, что эта прививка спасает от заражения зомби-вирусом, вызвала в убежище ликование. Однако Андрей уточнил, что это только их с Машей предположение:
– У большинства здоровых людей, с которыми мы познакомились по пути, была прививка от бешенства. Но пока мы не провели достаточного количества исследований, и поэтому не можем дать стопроцентную гарантию. На это требуется время, много времени. Однако я уверен, что вакцинация от бешенства может существенно снизить риск случайного заражения.
Запуганные жители бункера, которые еще недавно даже не мечтали о таком шансе, цеплялись за любую надежду, поэтому выстроились в очередь за прививкой без всяких приказов и распоряжений руководства.
О вакцине профессора Андрей и Маша пока упоминать не стали. Её всё равно не хватило бы на всех. А вот современного препарата от бешенства в стратегическом хранилище имелось в достатке. Перед тем как перебраться сюда, Малышкина позаботилась, чтобы местную «аптеку» укомплектовали под завязку.
Раньше курс лечения больного бешенством требовал шесть уколов в течение трех месяцев. Но в 2025 году ученым удалось создать новое лекарство «БАНВ» – биоактивную антирабическую нано-вакцину. Это средство побеждало вирус всего за две инъекции. Оно помогало вырабатывать антитела гораздо быстрее, промежуток между первым уколом и повторным составлял теперь четырнадцать дней.
Когда Маша закончила с очередным пациентом, к ней подошла миловидная девушка и застенчиво спросила:
– Я слышала, что вы говорили насчет противопоказаний. Но хочу еще раз отдельно посоветоваться. У меня примерно 8 недель, сильно большой риск на этом сроке делать прививку?
Милана провела ладонью по животу, в ее больших красивых глазах читалась грусть и тревога. Маша не знала, что во многом эта юная девушка стала причиной тех резких перемен, которые произошли в убежище. Милана была младшей дочкой генерала Горнилова. После переворота Чернов
