сделал ее своей наложницей, и вот теперь она носила его ребенка. Сначала Милана хотела сделать аборт, но затем решилась сохранить малыша.
– Он – будущее этого мира. Я верю в то, что ребенок будет лучше, чем его отец. Дай ему шанс, не убивай его, – попросила сестра, и Милана согласилась.
Воробьева озадачено прикусила губу, рассматривая девушку:
– Если ты будешь оставаться в убежище до родов, то, думаю, вакцинация пока не потребуется. Вообще раньше в случае заражения бешенством, вводили вакцину, не глядя на противопоказания. Иначе – смерть. Но у вас безопасно, вирус сюда не проникнет, а выходить из укрытия тебе в любом случае не стоит. Так что я бы пока воздержалась от уколов.
– А что делать, когда родится ребенок?
– Вот тогда и обсудим. Надеюсь, мы к тому времени создадим стопроцентное и безопасное лекарство от зомби-вируса, – Воробьева по-дружески сжала руку Миланы.
Вакцинация закончилась. Ученые, наконец, могли спокойно составить план действий.
– Да уж, я думал, что правительственная лаборатория в секретном бункере будет получше оснащена, – Кузнецов разочарованно осматривал оборудование, с которым предстояло работать.
Маша скрестила руки и села на край стола:
– Слушай, мы недавно и о таком мечтать не могли.
– А я и не мечтал обо всем этом. Я мечтал о домике у моря, о своей лодке, чтобы рыбачить в лучах заката, о том, чтобы валяться на пляже с Катей голышом. А вместо этого мы подписались сидеть в этой консервной банке непонятно сколько времени. Ты же понимаешь, что это не неделя и не месяц? Сколько нужно провести тестов, исследований? Сначала на зверьках, потом на людях, прежде чем мы будем уверены, что вакцина безопасна и работает. Если мы вообще сможем ее создать! – Андрей снял с руки перчатку и швырнул ее в стену.
Маша с трудом подавила гнев и желание вновь разразиться тирадой об ответственности за судьбу человечества. Но вдруг до нее дошло, в чем причина такого поведения коллеги. Девушка тихо подошла к нему сзади и нежно обняла за плечи.
Кузнецов даже дернулся от неожиданности, словно его ударило током. Он уже приготовился выслушивать мораль о безответственности и эгоизме, но такой поворот событий поставил парня в тупик. Маша тем временем прижалась к нему щекой и тихо прошептала на ухо:
– Я знаю, что ты волнуешься. Все смотрят на тебя и ждут чуда. Я тоже боюсь, боюсь неудачи. У нас сложная задача, но мы справимся. Вместе. Я точно это знаю. Шаг за шагом, опыт за опытом, мы победим этот поганый вирус. Мы решим эту задачку. Ты сможешь. Мы сможем.
Андрей почувствовал, как между лопаток выступила капля пота и побежала по позвоночнику:
– Фух, я аж возбудился. Ты блин… еще и психолог оказывается. Да, ты права, я реально боюсь облажаться. Мы же не смогли тогда в Новосибирске…
– Так у нас времени почти не было, здание обесточили…, а здесь нас никто не торопит, будем работать спокойно.
На этих словах послышался легкий стук каблуков, и в лабораторию вошла Елена Васильевна Малышкина. Ее волнистые светлые волосы были аккуратно убраны в пучок, серая деловая юбка ниже колен хорошо сочеталась с бледно-голубой кофточкой. Губы чиновницы растянулись в формальной приветливой улыбке, всем своим видом она пыталась выказать радушие, но ее маленькие колючие глазки цепким хозяйским взглядом осматривали новеньких.
– Ну, как вы тут? Обживаетесь? Все что нужно – в вашем распоряжении. Если что-то потребуется, только дайте мне знать. Может, вам все-таки нужны еще помощники? Например, Юлия Владимировна – отличный врач…
Но Андрей не дал закончить фразу и не очень деликатно перебил Малышкину:
– Я с ней разговаривал, она хирург. У нас другая специфика. Не вижу смысла ее отвлекать. Нам своей командой, если честно, будет комфортнее работать.
– Что ж, как хотите, – Елена Васильевна обидчиво поджала губы, – дело ваше, главное – результат. Кстати, а если вакцина от бешенства так отлично работает, то зачем разрабатывать другое лекарство?
– Это пока наши наблюдения, не подкрепленные опытами. Скажем так, мы предложили провести вакцинацию для подстраховки. Первые массовые лабораторные исследования в этом направлении сможем начать через две недели. После того, как сделаем всем повторные инъекции согласно схеме вакцинации, – деликатно пояснила Маша. В отличие от Андрея она вела себя более дипломатично.
– А если через 14 дней мы поймем, что вакцины от бешенства достаточно для борьбы с зомби-вирусом? – Малышкина поправила на носу прямоугольные очки. Она уже не улыбалась, а испытующе разглядывала «людей президента».
Воробьева ожидала этого вопроса:
– Даже если это так, то требуется более совершенное лекарство. Антитела от бешенства вырабатываются минимум две недели, а здоровый человек становится зомби через сутки после инфицирования. Значит, нам нужно средство, которое будет подавлять эту болезнь быстрее, чем за двадцать четыре часа.
Малышкина по привычке покачивала головой, соглашаясь с доводами собеседника. Андрей предпочитал молчать, поэтому Маша продолжила:
– Люди же не смогут вечно жить в бункере. Рано или поздно придется выбраться на поверхность. Мы не знаем, сколько вирус пробудет в атмосфере, к тому же его могут переносить животные. Сами они не заражаются, мы не видели ни одного зомби-зверя, хотя проехали половину России. Но вот переносчиками, например, собаки или лисы, как и в случае с бешенством, очень могут стать.
– Это тоже предстоит изучать, работа кропотливая, – пробурчал Кузнецов, рассматривая стерилизатор инструментов. В приборе не было ничего примечательного, но Андрей предпочитал пялиться на него, чем встречаться взглядом с Еленой Васильевной.
– Да, момент очень важный, – согласилась с коллегой Маша, – но еще важнее – вопрос с детьми. У вас есть беременная, Милана, кажется.
– Да, бедная девочка, столько всего натерпелась. Мы были дружны с ее отцом, царство ему небесное, – Малышкина подняла глаза к светящемуся потолку.
Воробьева выждала паузу, стараясь не перебивать чиновницу:
– Так вот, представьте, что она родит вне бункера, на поверхности. Даже если мы введем ей вакцину от бешенства, то иммунитет не передастся ребенку. Значит, с первых часов жизни вне организма матери он будет под угрозой. Зомби-вирус передается воздушно капельным путем, младенец может заразиться в любой момент. Вакцина от бешенства не успеет сработать. И такой риск ждет каждого малыша. Чтобы выжить, человечеству нужно лекарство, которое будет действовать очень быстро.
Спустя четверть часа Елена Васильевна покинула лабораторию, оставив друзей наедине. Малышкиной понравилась Маша, и она уже строила планы, как перетянуть ее на свою сторону. А вот от Андрея чиновница предпочла бы избавиться, но так как его представили ведущим вирусологом, то приходилось пока с ним мириться.
– Хитрожопая тетка, сразу видно. На крысу похожа, – очень тихо пробормотал Кузнецов, когда друзья собрались тесным кружком.
– К слову, насчет крыс, скоро они нам очень пригодятся, а в лаборатории их всего две. Понадобится гораздо больше… – Воробьева нахмурила лоб, размышляя, где достать подопытных зверьков.
– Две лабораторные крысы – это мы с тобой, Маша, – саркастически заметил Андрей, – и жизнь над нами ставит опыты: выкарабкаемся мы из этой передряги с антивирусом или поднимем лапки кверху.
Глава 11. Дина
Перочинный ножик проткнул банку тушенки, со скрежетом врезаясь в тонкий металл. Молодая девушка в камуфляжной одежде, стиснув зубы, осторожно открывала свой ужин. Мясо и жир застыли плотным комком, разогреть бы его, но Дина боялась разводить огонь. Девушка развязала мешочек с солеными сухарями и открыла литровую бутылку воды.
Она придвинула пыльное кресло поближе к окну и выглянула в щель между шторами. Сегодня её убежищем стал старый деревянный барак на окраине поселка. Вход в него был всего один, и Дина предусмотрительно заперла его изнутри.
С улицы к бараку тянулась грязная бетонная тропинка, двор уже запорошило снегом. Мимо ржавых качелей быстро пробежал пестрый тощий кот с проплешиной на боку и скрылся за покосившейся угляркой. В комнате стояла печь, но Дина опасалась, что дым из трубы выдаст её. Она знала, что поблизости могут бродить
