– Что это там за фотография?
– Сержант Голкомб держит пару ботинок и показывает, как они совпадают с гипсовыми слепками, снятыми со следов, оставленных на мягком грунте.
– Где он взял эти ботинки, что он говорит? – поинтересовался Мейсон.
– Ничего не говорит. В газете утверждают, что полиция пока еще работает над этим аспектом и не готова предоставить информацию, потому что сенсационные заключения, к которым они неизбежно придут, когда у них в руках окажутся все доказательства… Это твои ботинки, Перри?
– Да.
– Выглядит отвратительно, не так ли?
Мейсон отмахнулся от вопроса.
– Давай оставим похоронные темы, – сказал адвокат. – Выкладывай факты. Что на второй фотографии?
– Поле, где, как считает полиция, ты нашел револьвер.
– Дай-ка мне посмотреть.
Мейсон взял в руки газету и начал внимательно изучать репродукцию фотографии, показывающей поле, идущее вдоль автострады.
– Линия столбов высокого напряжения в правой части, – задумчиво произнес Мейсон, – забор из колючей проволоки, бетонные ирригационные трубы – в общем-то, немного возможностей, Пол, чтобы спрятать револьвер. Чуть-чуть травы и сорняки. Почему эта земля не культивируется, если проводится ирригация?
– По ней идет какой-то судебный процесс, – сообщил детектив.
– Какие еще новости, Пол?
– Полно всего – о вкусах и привычках Вентворта.
– Яхта – его хобби?
– Яхты, женщины, нумизматика, – ответил Дрейк.
– Коллекционировал монеты? – удивился Мейсон.
– Да. Монеты, яхты, лошади, вино и женщины составляли жизнь Вентворта.
– Как он зарабатывал себе на хлеб?
Дрейк улыбнулся и продолжил отчет:
– Это, похоже, у полиции окажется больной мозолью. Очевидно, он был букмекером. Работал вместе с партнером – неким Марли, Фрэнком Марли.
– Слышал о нем. Мне кажется, его арестовывали не так давно?
– Два или три раза, – кивнул Дрейк.
– Ему предъявили официальное обвинение?
– Предъявить-то предъявили, но дело отложили, переждали, попытались продолжить и в конце концов обвинение отклонили.
– Откупился?
– Я молчу. Может, ты в состоянии читать мои мысли.
– В состоянии, – улыбнулся Мейсон. – И что сейчас с этим Марли? Мы его можем втянуть?
– Думаю, да, – кивнул Дрейк. – Кстати, у него тоже имеется яхта. Быстроходное суденышко, сильные моторы, двойные винты, отделка из красного дерева. В открытый океан, конечно, не выйдешь, но прекрасно подходит для прогулок в Каталину и обратно.
– Что он делал вчера вечером?
– Лежал в больнице. Ему на сегодняшнее утро была назначена операция – ничего серьезного. У него несколько раз случались приступы аппендицита, и врач посоветовал ему его удалить, когда он сможет оставить дела на несколько дней. Он вчера во второй половине дня лег в больницу.
– Его оперировали?
– Нет. Там не было ничего срочного. Когда он услышал о смерти Вентворта, он отказался от операции, заявив, что сейчас не имеет права на несколько дней выключаться из дел. Придется решать массу вопросов.
– Но все это, не исключено, окажется туфтой, – прокомментировал Мейсон. – История с больницей могла быть придумана для отвода глаз.
– Знаю, – кивнул Дрейк. – Однако я попытался все проверить. Ему предоставлялась отдельная палата. После операции на дежурство должна была заступить личная сиделка, но вчера он лежал на общих условиях. Ему было предписано снотворное.
– Он его принял?
– Да. Его дала ему сестра.
– Это означает, что он оставался в палате?
– Да. Думаю, да, – сказал Дрейк. – К тому же дежурная по этажу три или четыре раза заглядывала в палату в течение ночи.
– Где-то отмечено время, когда она к нему заглядывала?
– Нет, но сестра утверждает, что один раз заходила до полуночи, несколько раз после полуночи и один раз под утро. Личная сиделка заступила в восемь утра. Операция планировалась на десять.
– Ему о смерти Вентворта сообщили врачи?
– Они не собирались, но он потребовал переговорить по телефону с Вентвортом перед тем, как ему сделают наркоз. Он заявил, что должен дать партнеру несколько указаний и кое-что уточнить. Они пытались скрыть от него, но не смогли.
– А как насчет жены Вентворта? – спросил Мейсон.
– Находилась в Сан-Диего. Вроде бы у нее с Вентвортом была назначена встреча на сегодняшнее утро.
– Где?
– В Сан-Диего.
– А приятель жены?
– Пока не знаю. Кстати, у него тоже есть яхта.
– Где она стоит?
– В передней части гавани, сразу за волнорезом.
Мейсон с детективом переглянулись.
– Проверь-ка его хорошенько, – попросил Мейсон.
– Уже занимаюсь этим вопросом. Он отличный спортсмен, играет в поло, любит яхты и самолеты.
– Самолеты?
– Да. У него самолет-амфибия.
– Где он его держит?
– В ангаре у своего особняка.
– А особняк где расположен?
– Примерно в десяти милях от гавани, на скалистом мысе, с видом на океан.
– Ты в состоянии узнать, путешествовал ли он на самолете в последнее время?
– Собираюсь просмотреть бортовой журнал, – сообщил Дрейк.
– Но там будет далеко не вся интересующая меня информация.
– За исключением несчастных случаев, мы не можем выяснить, что тебя волнует.
Мейсон постучал пальцами по столу.
– А к его особняку ты сумеешь подобраться, Пол?
– Это трудно, – признался Дрейк. – Но у меня есть один оперативник, который подойдет для подобного задания.
– Прошлой ночью шел дождь. Какое-то время лило просто как из ведра. Если самолет выруливал с грунтового поля, то обязательно должны остаться следы, особенно если он медленно разбегался.
– Понял, Перри, – кивнул Дрейк.
– А как насчет слуг? Они ведь могли слышать шум мотора?
– На этот вопрос я готов ответить прямо сейчас – нет.
– Почему?
– Вчера в особняке никого из них не было. Эверсел дал им выходной и велел шоферу предоставить машину в их распоряжение.
Мейсон в удивлении приподнял брови.
– Я тоже поразился, – сообщил Дрейк, – но здесь нет ничего необычного. У Эверсела слуги не задерживаются. Особняк стоит изолированно. Ни кино, ни парикмахерских, никаких развлечений поблизости. Естественно, нельзя ожидать от слуг, что они семь дней в неделю, пятьдесят две недели в году согласятся оставаться на подобной работе. В выходные дни Эверселу приходится обеспечивать транспорт, чтобы они могли куда-то съездить. Он обычно отправляет их куда-нибудь отдыхать, если не планирует быть дома.
– Понятно, – медленно отозвался Мейсон.
Он в задумчивости прищурил глаза.
– Пуля вошла под углом сверху вниз, – продолжал отчет Дрейк. – Очевидно, стреляли из люка или когда Вентворт склонился вперед. Возможно, даже из иллюминатора. Они открываются изнутри. В теплую погоду, когда яхта стояла на причале или шла по спокойной воде, Вентворт оставлял открытыми и иллюминаторы, и верхний люк. Таким образом каюта вентилировалась.
– Вчера было тепло, – заметил Мейсон.
– Верхний люк вчера был определенно открыт, по крайней мере когда Андерс поднялся на борт. Андерс признает это в своем заявлении полиции. Он утверждает, что именно благодаря открытому люку до него доносились звуки борьбы и крики Мэй Фарр.
– А кто-то еще ее слышал?
– Нет. Очевидно, она не очень громко кричала. Да и в любом случае яхтсмены на них особого внимания не обращают – иногда люди на яхтах здорово расходятся. Один из газетных репортеров обещал передать мне несколько фотографий, показывающих внутреннюю часть каюты сразу же после того, как яхту вернули в гавань. Между прочим, Перри, Вентворт, скорее всего, был мертв перед тем, как начался дождь.
– Почему ты так решил?
– Он не закрыл люк. Он бы…
Дверь из приемной тихо открылась, и вошла Делла Стрит. Она проследовала к столу Мейсона и подала ему сложенный листок бумаги. Он развернул его и прочитал:
«Фрэнк Марли, партнер Вентворта, ждет в приемной. Хочет немедленно встретиться с тобой по важному вопросу».
Мейсон подумал с минутку, а потом протянул лист через стол Полу Дрейку.
Детектив прочитал написанное Деллой и воскликнул:
– Ого!
– Приглашай его, Делла, – попросил Мейсон.
Двое мужчин сидели молча, пока Делла Стрит не привела в кабинет Фрэнка Марли и тихо удалилась, закрыв за собой дверь.
Марли оказался худым, невысоким темноволосым мужчиной лет сорока. Его лицо ничего не выражало, когда он смотрел на Мейсона и Пола Дрейка.
– Проходите и садитесь, – пригласил адвокат. – Я – Мейсон. Это Пол Дрейк, который для меня занимается сыскной работой.
Марли переводил огромные темные глаза цвета спелых маслин с одного на другого. Потом он улыбнулся, сделал несколько шагов вперед и протянул Мейсону руку.
– Рад познакомиться с вами, господин адвокат, – сказал он вместо приветствия.
Огромная кисть Мейсона полностью поглотила маленькие, хрупкие пальчики, которые на удивление сильно пожали руку адвоката. Крупный бриллиант на галстуке Марли блеснул, когда посетитель повернулся, чтобы пожать руку детективу.
