побоев увеличивалась, хотя били со знанием дела, не причиняя серьезный вред здоровью, лишь синяки и ушибы. Деворе же оставалось только одно, наблюдать за редкими каплями и потирать ушибленные места.
Этим она и занималась, когда дверь открылась снова. Сработал рефлекс, приобретённый ей за эти несколько дней, Девора закрыла лицо руками, отползла к углу и приготовилась к боли. Но ударов не последовало, сильные руки двух практиков подняли её на ноги. На голову ей надели мешок и вывели из камеры.
Девора попыталась считать шаги, запомнить путь и понять в какую часть допросного дома её ведут. Но голод и головная боль мешали ей четко мыслить. Вся дорога превратилась в бесконечное подталкивание практиками отдающееся в голове раскаленными гвоздями. Поэтому, когда её усадили на стул, она даже обрадовалась, но затем, поняв, что последует дальше радость её исчезла.
Мешок сорвали с её голову. Первые секунды Деворе показалось что она ослепла. Даже слабоосвещенная допросная была пылающим адом для её глаз, привыкших к темноте камеры. Девора плотно закрыла глаза, затем начала потихоньку из раскрывать. Спустя несколько секунд свет уже н так сильно жег, и она смогла осмотреться.
В комнате было три человека. Два практика стоявших за её спиной и наставник Тульс, сидевший напротив неё. Несмотря на пережитое за последние дни она Девора тут же подметила, что наставник выглядел устало. От недосыпа под его глазами появились мешки, а морщины на лице стали гораздо глубже.
"Интересно. Связанно ли это как-то с тем, что меня наконец вызвали на допрос? Должно быть связанно. Тульс влиятелен и если его настигли проблемы, лишающие сна, вряд ли он стал бы тратить время на то чтобы допросить меня лично. Что же случилось?"
- Девора. - Начал он ласково, словно кот, подталкивающий мышь своей мягкой лапкой, не выпуская когтей. - Мне чрезвычайно не нравится, то что происходит. Буду честен, я недолюбливал вас. За ваше рвение и чрезмерную участливость в делах города. В моих делах. - Он сделал паузу, давая ей время проникнуться своей искренностью. - Но то, что произошло две недели назад...
"Две недели! я просидела в камере две недели."
- ... меня это очень огорчило. Я ведь давал вам возможность проявить себя. Давал интересные дела, позволял, порой, зайти в их расследованиях дальше чем многим другим. И потому, мне искренне непонятно, почему вы предали меня. - Он замолчал, давая ей возможность высказаться. Девора позволила себе немного подумать.
"Что он знает? Раз ни чем меня не обвиняет, значит хочет чтобы я сама себя выдала. Быть может Скойр не рассказал им цель своей поездки в столицу."
- Я не понимаю, наставник Тульс, ничего не понимаю. Я выполняла свою работу, да я ошиблась, пытаясь поймать этого шпиона, неправильно оценила сво... - Тяжелый, глубокий вздох Тульса не позволил ей закончить.
- Что же вы со мной делаете, Девора, вы ведь одна из нас, представляете КАК мне это неприятно? - Он сказал это с такой интонацией, будто жалеть надо было его, а не сидевшую напротив, голую избитую женщину. Одновременно с этим он прикрыл глаза, упер костяшки больших пальцев в глаза и едва уловимо кивнул.
В ту же секунду один из практиков сделал шаг вперед и с силой опустил свой кулак на её скулу. Вот теперь начался настоящий допрос. Это уже был не щадящий удар призванный сохранить кости целыми, не та зуботрещена которой её обильно кормили в камере. Нет, этот удар, нанесенный резко и неожиданно, заставил Девору покачнуться на стуле и отправиться на встречу с каменным полом. Второй практик успел подхватить её и вернуть в привычное положение.
- Фарелл, мы можем всего этого избежать. Никаких пыток, никаких смертей.
"Небывалая щедрость" - подумала Девора, которая и сама ни раз предлагала подобное на допросе.
- Нужно просто рассказать мне, зачем Скойр ехал в столицу? Что ты уже успела напеть Лорду-инквизитору сделки с рыбаками? С торговцами пряностями? Расскажи мне. Ну же. Это ведь так просто.
"Выходит он не знает, думает, что всё дело в коррупции, может быть я даже выживу." - Впервые с момента разговора в её кабинете она позволила себе надежду. Девора не удержалась от легкой улыбки.
- Скалишь зубы, тупая ты сука. Ну ничего, я своего добьюсь. - словно молоткамиаска доброжелательности треснула, кот выпустил когти. - Работайте, я скоро вернусь.
Девора успела увидеть, как он встает из-за стола и поворачивается к двери прежде чем ей с силой, надавили на затылок прижав лицом к столу.
***
Дверь лязгнула, знаменуя живительную передышку. Девора с трудом приподняла голову, глядя как Тульс входит в комнату. Последние несколько часов трудно назвать приятными. В какой-то момент боль стала настолько привычной, что в голове женщины появилось какое-то просветление и она смогла вести небольшую статистику. По её подсчетам трижды она теряла сознание и приходила в себя от продолжающихся ударов. У неё было по меньшей мере три перелома. Два пальца на ногах были раздроблены, и если их и удастся сохранить, то подвижность они никогда в полной мере не вернут. Синяки и рассечения она не пыталась считать. Но вместе с тем, она всё еще жива, это уже не мало. Если Скойр так же стойко выдерживает пытки, то у них есть шанс отделаться ссылкой.
- Ну, что, как у вас тут дела. - Тульс был весел, что не понравилось Деворе. Кожа на лице слегка разгладилась и порозовела. Он был доволен, словно кот набредший на целый чан с валерьянкой. - Вы еще не решили мне что-нибудь рассказать, Фарелл?
- Наставник, мне нечего вам рассказывать, я не понимаю, о каком предательстве идет речь. - Девора решила придерживаться одной тактики, если отрицание какой-либо причастности сохранило ей жизнь до этого момента, возможно сохранит и дальше. А переломы... переломы срастутся.
- Дааа... - задумчиво протянул он, развалившись на стуле. Допросные комнаты обставляли гораздо скромнее чем апартаменты наставника, и потому стул, не предназначенный для того чтобы на нем, сидели столь вольготно, предупредительно скрипнул. Тульс недовольно скривился и всё-таки принял более строгую позу.
- Я ведь заходил к вам несколько раз, вы помните? Вы правда были не совсем вменяемы, как мне показалось. - Она помнила. - И все разы по одному сценарию, я задаю вопросы, вы отвечаете, что ничего не знаете. Вам не надоело? Я уже долгие годы сам не проводил допросы, а ведь раньше мне это нравилось. Я наделся
