года при поддержке Советов Ганс Модров принял на себя временное руководство Восточной Германией и негласно разрешил отделу внешней разведки Штази самоликвидироваться. В процессе ликвидации исчезли бесчисленные активы, а сотни миллионов марок были переправлены через подставные компании Мартина Шлаффа в Лихтенштейне и Швейцарии. Все внимание было сосредоточено на объединении Германии, и на этом фоне голоса сбежавших на Запад агентов Штази звучали слишком тихо.
— При определенных обстоятельствах агентурная сеть может быть снова частично активирована, — сказал один из эмигрировавших. — Никто на Западе не гарантирует, что эти агенты не возобновят работу при помощи КГБ.
В феврале 1990 года Путин вернулся из Дрездена в Россию. Падение Берлинской стены аукнулось волнениями во всему Советскому Союзу. Крепли националистические движения, что грозило развалом страны. Михаил Горбачев вынужден был отступить, освободив пространство для новых демократических лидеров. КПСС постепенно теряла монополию на власть, а сама законность существования Коммунистической партии вызывала все больше вопросов. В марте 1989 года, почти за год до возвращения Путина, Горбачев согласился провести первые честные выборы в новый парламент — Съезд народных депутатов. Плохо организованная группа демократов под предводительством диссидента Андрея Сахарова и восходящей звезды российской политики Бориса Ельцина, исключенного из Политбюро за критику партийной верхушки, впервые получила мандаты и вступила в дебаты с представителями КПСС. Конец семидесятилетнего правления коммунистов приближался.
В этом хаосе Путин должен был выжить. Однако он не сел за руль такси, не последовал традиционным путем вернувшихся домой сотрудников внешней разведки, не остался в московском КГБ, а выбрал иную миссию. От своего дрезденского наставника и босса полковника Лазаря Матвеева он получил приказ ехать домой — в Ленинград. И попал в самое пекло — город лихорадило в связи с выборами в городской совет народных депутатов. Это тоже были первые честные выборы времен горбачевских реформ, и демократическое движение набирало силу. Впервые демократы получили реальный шанс обойти коммунистическое большинство.
Путин не встал на защиту старой гвардии, а наоборот, примкнул к ленинградскому демократическому движению. Одним из самых бесстрашных и принципиальных демократических лидеров была Галина Старовойтова. После ее знаменитой речи перед городскими выборами о преступлениях советской власти Путин, никому тогда еще неизвестный, подошел к ней и сказал, что глубоко потрясен ее словами, а также выразил готовность помочь. Старовойтова сочла такую инициативу подозрительной и ответила отказом.
Первым назначением Путина стала должность помощника ректора Ленинградского Государственного университета (ЛГУ), юридический факультет которого он окончил перед службой в КГБ. В круг его обязанностей входило налаживание международных связей университета и контроль за иностранными студентами и приглашенными зарубежными профессорами. Поначалу такое назначение казалось серьезным понижением — после работы в Дрездене ему предстояло вернуться к скучным отчетам о перемещениях иностранцев. Но уже через несколько недель он занял место в руководстве демократического движения страны.
В ЛГУ профессором права был Анатолий Собчак. Высокий, привлекательный, харизматичный, эрудированный, он был любимцем студентов и в своих пламенных речах яростно критиковал Коммунистическую партию и КГБ. По результатам мартовских выборов он был избран в городской совет, а в мае возглавил его. Почти сразу после этого Путин стал его правой рукой: выполнял поручения Собчака, служил его каналом связи со спецслужбами и тенью следовал за ним по пятам. Его назначение устроил КГБ.
— Путин получил это назначение. У него была своя миссия. В КГБ так и заявили Собчаку: это наш человек, он о вас позаботится, — сказал Франц Зедельмайер, предположив, что должность Собчака на юрфаке была прикрытием, так как он тайно работал на КГБ. — Лучшим прикрытием для этих людей было их юридическое образование.
Несмотря на приверженность демократическим ценностям и выступления против злоупотреблений коммунистов, Собчак понимал, что ему не удержать политическую власть без определенной опоры на истеблишмент. Он стал жертвой раздутого самомнения и тщеславия и больше всего жаждал карьерного роста. Одновременно с Путиным он нанял человека из старой гвардии — коммуниста контр-адмирала Вячеслава Щербакова — и назначил его первым заместителем председателя Ленинградского городского совета. Соратники Собчака по демократическому лагерю пришли в ужас от такого решения, но для продвижения вверх такие компромиссы были необходимы. На выборах мэра в июне 1991 года он вырвался вперед и с легкостью победил.
В августе группа сторонников жестких политических мер, напуганная постоянными уступками Горбачева, организовала путч, и Собчак, полагаясь на старую гвардию, в частности, на Путина и его связи в КГБ, рассчитывал, что и он, и город выстоят без кровопролития. Путчисты ввели чрезвычайное положение и объявили, что Советский Союз перешел под их контроль. Чтобы не дать Горбачеву подписать новый союзный договор и передать во владение лидеров мятежных республик их собственные ресурсы, заговорщики взяли его в заложники на летней даче в Форосе.
Однако и в Ленинграде, и в Москве демократические лидеры выступили против путчистов. Пока члены городского совета занимались обороной штаб-квартир в обшарпанных залах Мариинского дворца, Путин и Собчак заручились поддержкой руководства местной милиции и шестидесяти милиционеров и уговорили директора Ленинградского телевидения предоставить Собчаку прямой эфир, чем он и воспользовался в первый же вечер путча. В своем выступлении он назвал путчистов преступниками, его речь вдохновила жителей города, и на следующий день на улицы вышли сотни тысяч ленинградцев. Перед Зимним дворцом огромная толпа поддержала демократов. Собчак выступил перед собравшимися, призывал к объединению и открытому сопротивлению, однако главную миссию переложил на своих заместителей — Путина и Щербакова. После своего телевизионного выступления в первую бессонную ночь путча Собчак заперся в кабинете в Мариинском дворце, а в это время Путин и Щербаков вели переговоры с местным шефом КГБ и с областным ленинградским командованием, пытаясь предотвратить появление путчистских танков в городе. На следующий день Собчак снова выступил перед собравшимися на Дворцовой площади, а Путин и Щербаков продолжали переговоры. Когда танки подошли к границам города, Путин с Собчаком и группой спецназовцев спустились в бункер под Кировским заводом и уже оттуда через зашифрованную систему связи продолжили переговоры с КГБ и военачальниками.
Когда на следующее утро Путин и Собчак вышли из бункера, путч закончился. Попытка захвата власти потерпела поражение. В Москве элитные подразделения КГБ отказались открывать огонь по Белому дому. Там находился избранный лидер РСФСР Борис Ельцин с тысячей сторонников, выступивших против путчистов и поддержавших горбачевские реформы. Коммунистическая партия была разгромлена. Лидеры новой демократический России были готовы приступить к работе. Какими бы ни были мотивы Путина, на тот момент он поспособствовал этой победе.
Верный заветам КГБ, Путин умел подстроиться под любого, с кем приходилось работать: сначала — под своего нового демократического шефа, потом — под старую гвардию.
— Он так быстро менял свои
