позвала я. — Теперь, когда ты знаешь правду… Скажи что-нибудь.
И замолчала, всматриваясь в его лицо, освещённое призрачным звёздным светом. И вдруг… удивлённо приподняла брови. А затем я не выдержала и тихо рассмеялась, вытирая слёзы.
Марк не смотрел на меня с презрением, чего я так боялась. Его глаза были закрыты. Дыхание было ровным, глубоким и спокойным. Мощная грудь, к которой я так страстно прижималась несколько минут назад, медленно вздымалась под свитером.
Он… спал?
Моё признание, вся эта драма и великая месть… всё это разбилось о его безмятежный сон, как бушующие волны о борт лайнера. «Рваное дыхание», от которого у меня закружилась голова, оказалось началом обычного, здорового сна уставшего после долгой смены офицера.
Я опустилась на корточки и, глядя на его расслабленное лицо, нежно улыбалась. Это было… так правильно. Самый лучший ответ на все мои душевные метания. Правда оказалась не нужна. Месть оказалась не нужна. Нужен был только этот момент тишины под звёздами.
Глава 16
Тихое, мерное дыхание Марка стало для меня лучшей мелодией этой ночи. Глядя на его расслабленное лицо, я почувствовала, как внутри разливается невыносимая нежность. Мой суровый помощник капитана, мой несокрушимый офицер… просто устал.
Я осторожно потянула за края огромной толстовки, в которой утопала, и сняла её. Оставшись в одном изумрудном купальнике, невольно поёжилась от ночного бриза, но, не раздумывая, накрыла Марка тёплой вещью.
Только сейчас до меня дошло: мужчина отстоял на смене более двенадцати часов, а потом, вместо законного отдыха, возился со мной. Этот его «профессиональный» массаж в каюте, потом секретный поход в бассейн и страстные уроки плавания… И как я раньше не догадалась? По нему ведь совершенно не было видно усталости. Он держался безупречно, по-мужски, не позволяя себе ни единого зевка, пока я упивалась своим «курортным романом».
Интересно, а тот массаж… был ли он на самом деле проверкой моей квалификации? Или это был просто предлог, чтобы легально подобраться ко мне ближе, коснуться моей кожи, почувствовать тепло тела?
Впервые за долгие годы я ощутила себя не просто «хорошим доктором» или «удобной невестой», а счастливой женщиной, которой искренне и настойчиво добивается красивый, сильный мужчина. И плевать на весы. Плевать на Оленьку. И на Вадима! В этот момент под звёздами существовала только я и этот спящий красавец.
Я склонилась над ним и почти невесомо коснулась губами его щеки. Кожа была чуть колючей от едва пробившейся щетины и пахла солью.
— Спи, мой герой, — ласково прошептала я.
Тихо, стараясь не производить шума, пробралась к стальной двери и покинула техническую площадку. Лайнер погрузился в глубокий сон. Коридоры были пусты, лишь мягко гудели кондиционеры. Я без проблем дошла до своей каюты, чувствуя приятную тяжесть в мышцах и странную лёгкость в душе.
Войдя к себе, первым же делом бросила взгляд на столик у зеркала. Мой телефон. Я совершенно забыла о его существовании! Все мои мысли, все чувства последние часы были заняты только Марком… Ну, до того самого момента, пока я не решила поиграть в «великую мстительницу».
Я невольно ворчала на себя, снимая просохший купальник:
— Вот же дура, Полина! Упустила такую шикарную ночь под звёздами из-за своих драм. Могла бы сейчас лежать в его объятиях, а не корить себя за планы мести.
Но в глубине души я надеялась на реванш. Ведь теперь была очередь Марка. Он обещал мне массаж стоп! И уж теперь-то я не упущу возможности подколоть его. Я прямо видела, как припомню ему тот «шантаж», когда он заставил меня делать ему массаж якобы для того, чтобы убедиться в моей квалификации.
— Какой хитрец! — усмехнулась я своему отражению, расчёсывая спутанные от морских брызг и ветра волосы. — Ведь если вспомнить о логике, никто в здравом уме не будет заставлять гостя лайнера делать персоналу бесплатный массаж. Это же нарушение всех уставов! Эк его мои вишнёвые труселя впечатлили в первую встречу, что он такую многоходовочку придумал. А я и повелась!
Я проиграла, но внезапно чувствовала себя победительницей. Жизнь снова обретала краски, и эти краски были ярче, чем сумасшедший закат в море. Я протянула руку к сотовому, решив проверить время, а заодно, может быть, написать Жанне, что жива и… безумно счастлива.
Но стоило экрану вспыхнуть, как мир вокруг меня пошатнулся. Я замерла, не в силах вздохнуть. На дисплее светилось уведомление: «114 пропущенных вызовов. 86 новых сообщений». И все — от одного контакта.
Вадим.
Телефон выпал из моих ослабевших рук и глухо ударился о ковёр. Я стояла посреди каюты, и всё моё недавнее счастье вдруг показалось хрупким стеклом, по которому пошла трещина.
Глава 17
Я решительно подняла телефон, зажала кнопку питания и с наслаждением наблюдала, как экран гаснет. Всё. Весь мир с его Вадимами, изменами и рабочими проектами перестал существовать.
— Пошёл ты к чёрту, Вадик, — прошептала я, забираясь под прохладную простыню. — У меня сегодня был потрясающий день. И эта чудесная ночь принадлежит только мне.
Я закрыла глаза, стараясь прогнать остатки тревоги. Чтобы быстрее уснуть, применила проверенный метод: начала визуализировать. Но вместо подсчёта овец я стала вспоминать детали нашей ночи с Марком. Его широкие плечи, его руки — сильные, уверенные, которые так легко подхватили меня в бассейне.
А потом вспомнила, как касалась его живота под свитером, и едва не задымилась. Мышцы там были твёрдыми, как гранит. И тут мой сонный мозг, подогретый страстью, подкинул весьма нескромный вопрос: а мужское достоинство у нашего офицера такое же крепкое и внушительное, как он сам? Насколько гармоничен Марк во всех своих проявлениях?
Представив себе эту «гармонию», я почувствовала, как по телу разливается приятная истома. Мечтать о Марке было куда полезнее для здоровья, чем ненавидеть бывшего. С этой шальной, почти девчоночьей улыбкой на устах я и провалилась в глубокий, безмятежный сон. Мне снилось море, звёзды и Марк, который медленно расстёгивает ремень на брюках...
Эйфория разлетелась мгновенно. Вместо тёплых объятий Марка на меня обрушилась густая, липкая и ледяная субстанция. Я подскочила на кровати, отчаянно хватая ртом воздух и пытаясь протереть глаза. Всё лицо, волосы и новая ночная сорочка были густо залеплены чем-то ядовито-зелёным, пахнущим сельдереем, шпинатом и отчаянной безысходностью.
Надо мной, картинно застыв с подносом в руках и абсолютно пустым стеклянным кувшином, стояла Ника. На её лице сияла маска притворного ужаса, в которой не было ни капли искренности.
