Досадный результат проявился через девять месяцев, но с ним легко разобрались. Управляющий делами Дейна все уладил за пятьдесят фунтов в год.
С тех пор Дейн ограничивался проститутками, которые трудились по правилам, сходным с торговыми, и знали, что не следует производить на свет горластых младенцев, а также шантажировать его ими.
Дениза и Маргарита соблюдали правила, и он собрался перейти, наконец, к делу.
Но опять вмешалась мисс Трент.
Дейн был уверен, что рано или поздно она к нему обратится, только не ожидал, что она ворвется в комнату. Но это совпадало с его планами. После того как Дейн принялся за ее брата, тот стал разваливаться на куски с веселящей душу скоростью.
Мисс Трент, конечно, знала почему. И, будучи умной женщиной, она быстро признает свою ошибку в том, что попробовала выставить маркиза Дейна дураком. Он решил, что ей придется признать это, стоя на коленях. А потом она должна будет просить о милости.
Но, кажется, дело оборачивалось скверно.
Все, что она сделала, – бросила на брата недовольный взгляд, другой – на гостей, затем, забавляясь, посмотрела на самого Дейна. А потом это невыносимое создание равнодушно повернулось к нему спиной. Она просто ушла.
Дейн шесть дней почти все свое время проводил с ее проклятым братцем, притворяясь, что принимает благоговение этого трясущегося недоумка. Шесть дней Трент тявкал ему в уши, лизал пятки, пыхтел и раболепствовал, привлекая к себе внимание, путался под ногами и сметал с его пути случайные предметы или незадачливых людей. И после недели терпения, когда этот безмозглый щенок ее брат истрепал ему нервы, все, чего Дейн добился, – стал объектом забавы для мисс Трент.
– Allez-vous en,[5] – тихо сказал он. Дениза и Маргарита мгновенно соскользнули с коленей и кинулись в разные углы.
– Знаешь, Дейн… – начал Ваутри успокаивающим тоном. Дейн бросил на него испепеляющий взгляд. Ваутри схватил бутылку и налил себе стакан вина.
Дейн положил пистолет, вышел за дверь и с грохотом ее захлопнул.
Потом он двигался очень быстро. Он попал на лестничную площадку вовремя, чтобы увидеть, как сестра Трента остановилась перед входной дверью и оглядывается, как будто что-то ищет.
– Мисс Трент, – позвал он. Ему не надо было повышать голос, его бас разнесся по холлу подобно раскату грома.
Джессика дернула дверь и выскочила на улицу.
Он проследил, как дверь закрылась, и велел себе сходить за пистолетом, вернуться и отстрелить носы гипсовым херувимам под потолком, потому что если он пойдет за ней, то убьет ее. А это неприемлемо, потому что Дейн никогда не допустит, чтобы представительница низшего пола спровоцировала его.
И, рассуждая подобным образом, он сбежал вниз, подбежал через широкий холл к двери, распахнул ее и вихрем вылетел на улицу. Дверь с грохотом захлопнулась за ним.
Глава 5
Он чуть не сбил ее с ног, потому что по неведомой причине мисс Трент не бежала вдоль по улице, а маршировала обратно к дому.
– Пропади он пропадом, этот наглец! – ворчала она. – Я сломаю ему нос. Сначала выгнал швейцара, потом мою горничную – да еще извозчика! Это уж слишком.
Дейн встал на ее пути, загородив вход своим массивным телом:
– О нет! Не знаю и знать не хочу, в какие игры вы играете…
– Я играю? – Джессика отступила на шаг, подбоченилась и уставилась на него. По крайней мере, казалось, что уставилась, потому что под большой шляпой и при тусклом свете это было трудно понять.
Солнце еще не село, но тяжелые тучи хмуро нависли над Парижем. Издалека доносились раскаты грома.
– Я играю? – повторила она. – Этот ваш хулиган-лакей, как я понимаю, следует примеру хозяина – срывает зло на невинных людях. Он, конечно, думал, что это очень смешно – запугать извозчика с моей горничной в карете и оставить меня без средства передвижения, после того как он украл мой зонтик.
Если Дейн правильно интерпретировал ее пылкую речь, то Герберт прогнал горничную мисс Трент и наемный экипаж, который ее сюда доставил.
Он улыбнулся.
– Адью, мисс Трент, – сказал он. – Желаю приятной прогулки до дома.
– Адью, лорд Дейн, – ответила Джессика, не повернув головы. – Желаю приятно повеселиться с вашими коровами.
Коровами?
Она просто его провоцирует, сказал себе Дейн. Жалкая попытка ответить на его отпор. Обидеться – значит признать, что он почувствовал укол. Он велел себе засмеяться и вернуться к своим… коровам.
Несколько огромных шагов – и он был возле нее.
– Интересно, в вас говорит стыдливость или зависть? Вас задела их профессия или то, что они щедрее одарены природой?
Джессика на ходу сказала:
– Когда Берти сообщил, сколько вы им платите, я подумала, что их услуги ужасно дороги. Однако теперь я поняла свою ошибку – вы платите за объем.
– Возможно, это чрезмерная цена, – сказал Дейн, а руки так и ткнулись ее встряхнуть. – Но я не столь умело торгуюсь, как вы. Возможно, в будущем вы захотите вести переговоры вместо меня. В таком случае я должен изложить вам свои требования. Что мне нравится, так это…
– Вам нравятся большие, толстые и тупые, – сказала Джессика.
– Интеллект здесь едва ли уместен, – сказал он, подавив желание сорвать с нее шляпку и растоптать. – Я нанимаю их не для того, чтобы дискутировать о метафизике. Но раз уж вы понимаете, чего я хочу от внешности, спешу объяснить, что они должны будут делать.
– Я знаю, вы любите, чтобы они вас раздевали, – сказала Джессика. – Или снова одевали. В тот момент мне было трудно решить, это начало представления или его завершение.
– Мне нравится и то и другое, – сказал Дейн. – А в промежутке я…
– Я вам советую самому застегивать брюки. Иначе они могут упасть в самый неподходящий момент.
До этого времени Дейн не осознавал, как он одет – или, скорее, раздет. Теперь он обнаружил, что манжеты рубашки болтаются вокруг запястий, полы вздымаются на холодном ветру.
И хотя слова «скромность» и «застенчивость» не относились непосредственно к нему самому, с другой стороны, его внешний вид в отличие от характера всегда был комильфо. Не говоря уж о том, что он шагал по улицам города, где наиболее критично относятся к портновскому искусству. У него даже шея покраснела.
– Благодарю, мисс Трент, – холодно сказал Дейн, – что привлекли к этому мое внимание. – Сосредоточенно, продолжая идти рядом с ней, он расстегнул все пуговицы на брюках, засунул рубашку в штаны и снова лениво застегнул.
Мисс Трент издала сдавленный звук.
Дейн быстро взглянул на нее. Из-за шляпы и сгустившейся темноты он не был уверен, но, кажется, она покраснела.
– Вам дурно, мисс Трент? Вы поэтому пропустили поворот?
Она остановилась.
– Я пропустила поворот, потому что не знала о нем, – сдавленным голосом ответила она.
Дейн улыбнулся:
– Вы не знаете дорогу домой?
Она пошла в сторону той улицы, на которую он указал:
– Найду.
Дейн вместе с ней свернул за угол.
– Вы пошли пешком среди ночи к дому брата, не имея ни малейшего представления о том, где он находится. У вас Куриные мозги?
– Действительно, стемнело, но еще не ночь. В любом случае я не одна, и нельзя считать меня особой с куриными мозгами, если мой эскорт – самый ужасный человек Парижа. С вашей стороны это очень галантно, Дейн, даже мило. – Джессика остановилась перед переулком. – Так, надо собраться с мыслями. Эта улица ведет на рю де Прованс?
– Что вы сказали? – враждебно переспросил он.
– Я сказала: эта улица…
– Мило, – сказал он, сворачивая за ней в переулок.
– Да, очень мило. – Она ускорила шаги. – Я вижу фонарь.
Если бы она была мужчиной, он обеспечил бы ее голове близкое знакомство с этим фонарем.
Дейн понял, что сжимает кулаки. Он замедлил шаг и велел себе идти домой. Сейчас же. Никогда в жизни он не поднимал руку на женщину. Такое поведение говорит не только о достойной сожаления потере контроля над собой, но и о трусости. Только трус направит смертельное оружие на безоружного..
