мысль на нескольких примерах.
Общепризнано, что в странах с континентальным климатом почва сохраняет необходимую влажность лишь тогда, когда ее вспахивают ранней весной, и все лето она должна пребывать распаханной. Следовательно, землю, лежащую под паром, надо пахать ранней весной для посева озимых. Крестьянин отлично это знает, но вспахивает ее не ранней весной, а уже под осень. Если спросить его почему, он ответит вам вопросом на вопрос, причем вопросом, на который у вас нет ответа: «Если я буду пахать ранней весной, куда мне девать мой скот?» Единственное место, где он может пасти скот, — это поле под паром, поскольку на остальной его земле растут посевы. А после сбора урожая он, естественно, может перегнать туда скот, чтобы тот питался стерней. Вот пример того, как кажущееся глупое упрямство на деле оказывается целесообразностью — выбором меньшего зла, продиктованным здравым смыслом.
Одно время крестьян изо всех сил убеждали пользоваться современным усовершенствованным плугом вместо того примитивного инструмента, что они предпочитали, — казалось, изобретенного еще в библейские времена. Многие отказывались. Но почему? Не потому, что новый плуг им чем-то не нравился как орудие труда, а потому, что у них не хватало капитала на его покупку (усовершенствованный плуг стоил 50 рублей, или 5 фунтов). А если бы для этого крестьянин занял деньги у богатого соседа-кулака, он рисковал потерять все свое имущество — в случае неуплаты долга его участок мог пойти с молотка. Так что в данном случае плуг старого образца (он стоил всего 5 рублей — 10 шиллингов) был меньшим злом, чем полное разорение.
При этом уже доказано: как только крестьянин накопил нужный капитал или получил возможность взять заем в кооперативном кредитном товариществе, он без колебаний приобретает стальной плуг или даже канадскую кукурузную жатку и вообще любое из существующих современных приспособлений.
В России сегодня широко преподается сельскохозяйственная наука. Открывается все больше сельскохозяйственных училищ, а число студентов-агрономов растет каждый день. Но самые сведущие ученые-аграрии твердо убеждены: все, что можно сделать для крестьянина, — это открыть ему глаза на имеющиеся возможности, объяснить, что можно сделать. Учить же его тому, как что-то надо делать, бесполезно. Он сам знает, как все делать, лучше любого теоретика. Многие столетия тесного и постоянного общения с землей дали ему больше знаний, чем любое образование и все теории на свете. Вы можете обратить его внимание на новые методы, которые стоит попробовать, на новые эксперименты, можете показать ему новые возможности, бесконечно расширять его кругозор, просвещать его, предоставить ему новые орудия труда — но в практическом приложении и использовании знаний вам надо не учить его, а у него учиться. Он обладает опытом, который может дать только практика — многовековая практика.
Недавно один из самых известных русских ученых-агрономов наставлял своих студентов в том же духе. Помните, говорил он: ваша задача — лишь раскрыть крестьянам глаза на новые возможности, но если вы столкнетесь с неприятием, ни в коем случае не настаивайте на своем. Возможно, крестьянин лучше понимает суть дела, его знания — плод опыта, накопленного бесчисленным множеством поколений. На мой взгляд, и я знаю, что многие русские согласны со мной, история, жизнь, философия и религия русского крестьянства иллюстрирует один архиважный факт: в конечном итоге большинство всегда право. Vox populi, vox Dei (глас народа — глас Божий). У него могут быть преходящие заблуждения, но дайте ему время, и в конце концов его точка зрения окажется верной.
На это могут возразить: «Неужели вы сторонник опасной и доктринерской точки зрения о том, что земля должна находиться исключительно в руках крестьян — ведь вы уже заявили, что крестьянин считает всю землю своей, и что она должна принадлежать тем, кто ее обрабатывает? Неужто вы поддерживаете повальную экспроприацию земли — ликвидацию класса помещиков?»
На это я отвечу так: «Да, я думаю, что в конечном счете крестьянин прав, и думаю, что он прав, полагая, что рано или поздно земля не только должна, но и будет принадлежать ему».
В настоящее время в России существуют две категории помещиков: во-первых, это «отсутствующие землевладельцы», сдающие землю крестьянам в краткосрочную (как правило, от года до шести лет) аренду и не вкладывающие никакого капитала в постройки и другие усовершенствования{2}. Как я уже упоминал, в 1905 году значительная часть этих земель, арендовавшихся у отсутствующих помещиков, была продана крестьянам в собственность с помощью государственных земельных банков, и все в принципе признают, что остаток таких земель — все земли, которые крестьяне по-прежнему арендуют — тоже должны стать их собственностью на постоянной основе. На деле так и происходит (медленно и постепенно), опять же при помощи земельных банков.
Что же касается земли, обрабатываемой самими помещиками, то здесь дело обстоит по-иному. Это, как правило, крупные хозяйства, и в землю вкладываются большие капиталы.
Одно время (в 1905 году) некоторые политические партии и отдельные деятели предлагали решить земельный вопрос в России путем полной и немедленной экспроприации всех земель, принадлежащих помещикам. Но если в один момент провести полную экспроприацию земли, это не только вызовет экономический кризис, который ударит по помещикам, но и приведет к снижению стандартов ведения хозяйства и уменьшению продуктивности земель, что обернется обнищанием для самих крестьян.
Крестьяне, обладающие небольшим капиталом, а то и не имеющие его вовсе, не смогут поддерживать такие же высокие стандарты ведения хозяйства, как те, что мы наблюдаем у помещиков, и если землю, обрабатываемую по этим высоким стандартам, внезапно передадут им, они, пытаясь хозяйствовать на ней без необходимого капитала, будут получать меньший доход, чем сейчас, когда трудятся на помещичьей земле.
Но если полную и немедленную экспроприацию нельзя считать разумным, практичным и благотворным шагом, почему же крестьянин прав, ожидая того дня, когда вся земля будет принадлежать ему?
Прежде чем это может случиться, крестьянину нужны две вещи. Он должен приобрести: а) капитал и б) больше познаний в области агрономических методов и в других областях — иными словами, повысить свой образовательный уровень.
Все это уже происходит. Благодаря существованию кооперативных кредитных товариществ и земельных банков крестьянин получил возможность приобрести капитал. Кроме того, сегодня везде, по всей России, множится число сельскохозяйственных курсов и распространяются знания о передовых методах ведения сельского хозяйства. Это достигается благодаря учреждению корпуса участковых агрономов при земствах с задачей консультировать крестьян и фермеров по вопросам сельского хозяйства
