Комок в горле набухает, угрожая поглотить мой ответ, но мне удается выдавить:
— Похоже, ты флиртуешь.
— Тогда, наверное, так и есть. Тебя это беспокоит?
— Да. То есть… не совсем. — Я качаю головой, быстро моргая. — Вернее да.
Улыбка расползается по его лицу, и на щеках вспыхивают эти фирменные ямочки. Каждый раз, когда они появляются, кажется, что он делится маленьким секретом, превращая обычный момент в нечто более интимное, более личное.
— Что именно? — задается он вопросом. — Мне можно с тобой флиртовать или нет?
С трудом сглатываю, проводя липкими ладонями по бедрам.
Я не занимаюсь интимными делами. И личными тоже.
Макс наблюдает за мной, с нетерпением ожидая моего ответа, его сияющие глаза сканируют мое лицо в поисках реакции. Что-то внутри меня немного тает. Думаю, это мое сердце. Липкие кусочки начинают стекать, медленно спускаясь по моей груди и оседая в животе теплой лужицей.
Наверное, именно сейчас я должна улыбнуться ему в ответ, сказать что-нибудь кокетливое или спросить, что он делает завтра, чтобы мы могли составить планы.
Но в истинной манере Эллы я бросаю его, как трусиха.
Отступая, я бормочу что-то на прощание и быстро машу рукой.
— Извини, мне пора. Комендантский час. Мама будет волноваться. Пока. — Я успеваю заметить, как парень растерянно моргает, как разочарованно хмурится, прежде чем я разворачиваюсь и убегаю.
И бегу всю дорогу домой.
ГЛАВА 7
МАКС
Каждый день после школы в течение следующих нескольких недель Элла проходила три мили до города, в черной шапочке и с оранжевым рюкзаком, чтобы вернуться спустя несколько часов измученной, побежденной и выдохнувшейся. После той вечеринки у костра мы едва ли перемолвилась словом, но я слышал от Маккея, который слышал от Бринн, что она подает заявки на работу.
Сегодня я попытался сделать ее дорогу в город более приятной.
Почему?
Пока не знаю.
Может быть, я просто вспоминаю ту маленькую девочку, которую когда-то знал, и задаюсь вопросом, есть ли она еще где-то там. А может, столкнулся с таким количеством проблем в жизни, что стал склонен искать их решения. Элла — это загадка. Она — пазл с недостающими кусочками, и чем больше времени провожу с ней, тем больше мне кажется, что я нахожу новые фрагменты. Осталась ли она той девочкой с мегаваттной улыбкой и заразительным смехом, которая находила радость в книгах и бабочках? Или жизненные невзгоды погасили ее свет?
Я вижу проблески.
И это заставляет меня верить, что прежняя Элла не угасла окончательно.
Я выдергиваю сорняки в огороде на переднем дворе, когда замечаю, как она выходит из своей двери на крыльцо, которое занимает всю длину дома, отделанного простым темно-серым сайдингом и с темными ставнями. Это такой же дом в стиле ранчо, как и мой, только в гораздо лучшем состоянии. Наш дом наполовину достроен, частично закончен и полон злобных призраков.
Кроссовки Эллы стучат по деревянным доскам, когда она сбегает вниз по четырем ступенькам, ведущим на заросшую лужайку перед домом. Я делаю вид, что поглощен выдергиванием сорняков и разгребанием земли, но приподнимаю подбородок, когда провожаю ее взглядом из-под кепки «Гриззлис». Сначала она ничего не замечает, сосредоточившись на облаках, парящих в тало-голубом небе, обеими руками вцепившись лямки рюкзака.
Затем девушка замирает, присматривается повнимательней. Резко остановившись, наклоняет голову вправо и просто стоит на месте, неподвижно, как столб, спиной ко мне. В тот момент, когда поворачивается, я опускаю голову и возвращаю свое внимание к садовой грядке. Мое сердцебиение учащается, когда слышу хруст гравия под подошвами ее кроссовок. Она направляется в мою сторону.
— Макс.
Я притворяюсь равнодушным, не удосуживаясь поднять взгляд.
— Привет, Элла.
— Не знаешь, кто поставил этот велосипед на моей территории?
Пряча улыбку, я провожу тыльной стороной предплечья по губам, чтобы стереть капельки пота, когда встаю с корточек.
— Нет. Наверное, Шеви.
Элла поворачивается и смотрит через дорогу на участок Шеви, где царит механический хаос. Старые автомобили, находящиеся в разной степени разрушения, разбросаны по участку, их кузова выцвели и побиты непогодой. Двигатели раскурочены, шины сложены в башни, а столы загромождены инструментами и покрыты масляными пятнами. Девушка задумчиво хмурится, а затем снова переводит взгляд на меня.
Я смотрю на нее в ответ, вытирая руки о грязные штаны.
— Хм, — бормочет она. — Это очень мило с его стороны.
— Он хороший парень, — говорю я, кивая в знак согласия. — Не все в этом городе хотят сделать твою жизнь несчастной.
Мы задерживаем взгляд, и я надеюсь, что она уловит мой скрытый смысл.
Признаюсь, ее резкий уход с вечеринки меня немного… задел. Я думал, что у меня высокие стены, но если у меня стены, то у Эллы — бетонные крепости, с разводным мостом и рвом, кишащим метафорическими монстрами, чтобы держать людей на расстоянии.
И это, как ни странно, очень притягательно.
Девушка прочищает горло, натягивая шапку на лоб. Ее ногти окрашены в солнечно-оранжевый цвет, что контрастирует с ее обликом грозовой тучи.
— Да. Наверное. — Пнув несколько камней, она начинает отходить. — Передай ему спасибо… если увидишь раньше меня.
— Хорошо. Передам.
Элла поворачивается к своему двору, где к деревянным перилам крыльца прислонен велосипед. Он рубиново-красный, свежевычищенный, с наполненными воздухом шинами, и совершенно исправен. Он много лет простоял без дела в нашем гараже, и я подумал, что кто-нибудь может им воспользоваться.
Пока она бредет к дому с целым рядом брелоков на рюкзаке, я выпрямляюсь и окликаю ее.
— Элла.
Она останавливается и смотрит на меня через плечо.
— Да?
— Может э-э… — Я почесываю затылок, не зная, что сказать. Но я хочу что-то сказать. — Может сходим в кино завтра, если хочешь?
Девушка не моргая смотрит на меня пустым взглядом, как будто понятия не имеет, что такое кино.
— В кинотеатр. Знаешь, в то заведение на Рихтер-авеню, где установлен огромный экран и проектор, пахнет попкорном с маслом и…
— Я знаю, что такое кино. — Она выглядит совершенно невеселой. — Я занята. Извини.
— Может, в другой раз.
— Я всегда занята. — Элла прищуривает на меня свои нефритово-зеленые глаза и с подозрением наклоняет голову. — Подожди. Ты что, опять со мной флиртуешь?
Я фыркаю, складывая руки на груди.
— Определенно нет.
— Ла-а-адно. — Она растягивает слово, испытующе глядя на меня. — Но ты все еще хочешь быть моим другом?
— Конечно. Почему бы и нет?
Ее брови взлетают вверх.
— Я могу составить список. Тебе нравятся списки? Я люблю списки.
— Давай. Я заинтригован. — Сгибаю руки и не упускаю из виду, как ее внимание на мгновение переключается на мои мышцы, прежде чем она снова переводит взгляд на мое лицо. — Ухмыляясь, я добавляю: — Раз уж ты взялась за это, добавь в этот список оценку моих бицепсов. Я бы с удовольствием узнал, как они выглядят.
Краска заливает ее красивые бледные щеки, а глаза вспыхивают. Затем девушка разворачивается, волосы развеваются из-под шапочки, и стремительно удаляется.
— До свидания, Макс.
— Увидимся. — Я салютую ей в спину двумя пальцами, а затем возвращаюсь на свое место в саду.
Элла пролетает мимо на своем новом велосипеде несколько мгновений спустя, как раз в тот момент, когда за моей спиной захлопывается сетчатая дверь. Когда поворачиваюсь, то вижу своего отца, опирающегося на трость двумя руками, смотрящего на облако пыли, оставленное шинами Эллы.
— Привет, пап.
Сегодня он выглядит лучше. Трезвый. Передвигается.
Облегчение охватывает меня, когда я вижу его слишком большие вельветовые брюки и наполовину заправленную фланелевую рубашку. Отец худой и хрупкий, но в его глазах появляется подобие искры, когда он смотрит в мою сторону.
Сегодня хороший день. Я живу ради таких хороших дней.
