— А вы молодец.
— То есть?
— Если бы не вы, нас бы на встречную выкинуло.
Похвала была приятна. Особенно учитывая, что девушка точно оценила серьезность происшествия.
Всю оставшуюся часть пути они молчали. Полина рассеяно смотрела перед собой и машинально потирала ушибленную руку.
Илья время от времени бросал на нее быстрые взгляды. Он вдруг понял, что Валера снова прав, как всегда. Эта девушка могла разбить сердце. Правда, Валеркиному сердцу такие испытания были уже не по силам.
Остановившись около панельной девятиэтажки, Илья вышел из машины и направился открывать Полине дверь. Но пока он обходил автомобиль, девушка уже выбралась сама. Она встала, выпрямилась, и вдруг, пошатнувшись, оперлась рукой о крышу автомобиля. Илья подхватил ее под руку.
— Что с вами?
— Не знаю, ерунда какая-то, — с удивлением отозвалась она. — Повело вдруг… Да ничего, уже все в порядке.
— Пожалуй, я провожу вас до квартиры.
Она не спеша пошла вперед. Илья шел рядом, внимательно следил за Полиной и был готов немедленно придти на помощь.
Но все обошлось. Около дверей ее квартиры Илья уже собрался попрощаться, но девушка, доставая из сумочки ключи, вдруг спросила:
— Кофе хотите?
— Хочу.
* * *
— Вы точно целы? — в который раз уточнил Власов, проходя за Полиной в кухню.
— Ну, будет синяк на локте, так это не беда… Вы какой пьете?
— Покрепче.
Пока из кофеварки неспешно падали ароматные тяжелые капли, оба молчали.
Власов стоял у окна и рассеянно смотрел в окно. Его скулы просто ходуном ходили.
Полина подала Илье тяжелую чашку, он поблагодарил кивком, взял ее в руки и тут же потянул к губам.
— Осторожно, горячо!
— М-м-м… — Илья отрицательно замотал головой, проглотил кофе и пояснил. — Нормально, я привык к горячему.
Он осторожно присел на табурет.
В кухне было тепло, но Илья так держал в ладонях чашку, словно пытался согреться. А руки его еле заметно дрожали, словно с перепоя. На алкоголика Власов не был похож. Неужели происшествие настолько выбило его из колеи?
В квартире этажом ниже взревели мощные динамики. Что уж там за музыку слушал сосед снизу, Полине никогда не удавалось расслышать. Но стены ее квартиры привычно содрогались от низких ритмичных ударов.
Илья вздрогнул и недоуменно взглянул на Полину.
— Что это?
— Это в квартире под нами.
— Я догадался. И что это?
— Музыка, — беспомощно пожала плечами Полина. — Наверное.
— Частенько его так колбасит?
— Практически постоянно. Этот безработный лоботряс спит, когда добрые люди на работе…
Илья брезгливо покривился, прислушиваясь к ровному настырному уханью басов.
— Вы с ним говорили?
— Раз сто.
— Бить не пробовали?
— Что? — рассмеялась Полина.
— Это, конечно, последнее средство, но, как правило, оно отменно помогает, — серьезно сказал Власов.
— И как вы себе это представляете? — вздохнула Полина.
— Легко, — Илья поставил чашку на стол и, поддергивая на ходу рукава джемпера, пошел к входной двери.
Дверь он не захлопнул. Полина слышала, как он спускается по ступеням, потом шаги затихли. Через некоторое время сосед открыл дверь, и разухабистая тяжелая музыка загремела на лестнице, заглушая все звуки.
Под этот грохот Илья Власов снова появился в квартире. Он прошел на кухню, сел у стола на прежнее место и, взяв свою чашку, принялся невозмутимо допивать.
— Ну и? — уточнила Полина под нестихающее уханье басов.
— Придется немного потерпеть, — отозвался Илья.
— Ну вот… — разочарованно протянула Полина. — А вы так рьяно взялись за дело, что я думала…
Удары басов прекратились одним махом. Квартира погрузилась в блаженную тишину.
— Не судите его строго, — процедил Илья. — Ему потребовалось некоторое время, чтобы очухаться, встать на ноги и доковылять до музыкальной установки.
Полина от души расхохоталась.
— Илья, да вы настоящий мачо, честное слово!
Он скептически поджал губы и повел плечами. Полину забеспокоилась:
— А вдруг он, когда вы уйдете, отыграется на мне с удвоенной силой?
— Не думаю. Он предупрежден о последствиях.
— Спасибо вам.
— Не за что. К вашим услугам в любое время, — холодно сказал Илья.
Полина насторожилась. Убийственная серьезность Власова не предвещала ничего хорошего. Он не то что ни разу не пошутил, даже ни разу не улыбнулся, не произнес ни одного лишнего слова. Как робот. Терминатор, да и только. Мрачный, сдержанный, немного недокормленный терминатор.
Он отставил пустую чашку и внимательно взглянул Полине в глаза.
— У меня есть к вам просьба, — начал он. — Несколько странная…
Полина не удивилась. У этого странного утонченного рыжего терминатора могли быть только такие же, как он сам, странные просьбы.
— Скажите, Полина, как вы относитесь к Валерию?
— А как я должна к нему относиться? — растерялась Полина. — Он хозяин компании, в которой я прохожу испытательный срок…
— Бросьте! — резко оборвал ее Власов.
Полина послушно замолчала.
Илья мучительно вздохнул и нервно взъерошил волосы пятерней.
— Черт! Идиотская ситуация! — он помотал головой и прикрыл глаза. — Но у меня нет выбора… Полина, вы имеете какие-нибудь виды на Валерия?
— Что такое? — Полина одновременно и удивилась, и испугалась. — Ничего себе вопросик! Вам-то что за дело?!
— Мне есть дело. Я его брат.
Дело принимало занятный оборот. Полина присела на соседний табурет и обратилась в слух.
— У нас разные отцы. Мы непохожи, и нам легко не разглашать родство, — пояснил Власов. — Этого требуют некоторые обстоятельства. Так проще.
— Да и ради Бога! — пожала плечами Полина. — Братья так братья. Все равно, Илья, это не дает вам право задавать возмутительные вопросы…
— Давайте так, — снова перебил ее Власов. — Я скажу то, что считаю нужным сказать. А потом возмущайтесь, сколько захотите. Я даже готов стать вашим вечным врагом. Все, о чем я прошу: выслушайте меня.
— Да я слушаю, слушаю, — нетерпеливо проговорила Полина. Ей хотелось, наконец, понять, что Власову от нее нужно.
— Дело в том, Полина, — Власов опять устремил на нее пронзительный холодный взгляд. — Дело в том, что Валера умирает. Он тяжело и неизлечимо болен. Болезнь прогрессирует. Ничего не помогло, ни несколько операций, ни лечение за границей, — Илья отвел взгляд, отвернулся, оперся локтем о стол и опять взъерошил коротко стриженые кудри. — Он, конечно, не сдается. Но он живет, понимая, что сердце может в любую минуту остановиться. Только я знаю, чего это ему стоит.
