невозможно отрицать.
В начале 70-х годов Боргезе, его сторонникам и их заокеанским покровителям не удалось осуществить свои подрывные планы. В ответ на развязанную неофашистами волну «чёрного террора», демократические силы сплотили свои ряды, мобилизовали трудящихся, ответили на провокации мощной волной забастовок и демонстраций. Силы реакции не осмелились выступить открыто, но они не отказались и от своих чёрных замыслов. В ход были пущены другие, ещё более коварные методы и приёмы. О них пойдёт речь в следующих очерках.
III
ЦРУ ПРОТИВ РЕВОЛЮЦИИ КРАСНЫХ ГВОЗДИК
ПОД ШИРМОЙ «ЧАСТНОГО АГЕНТСТВА»
Лиссабон, апрель. Весна в полном разгаре. С Атлантики дует ветер, наполняя улицы и переулки романтикой моря и дальних странствий, На расставленных под открытым небом столиках уютных кафе греются под горячими лучами солнца соскучившиеся по теплу городские жители, а на углах лиссабонские цветочницы продают букеты алых гвоздик. Этот любимый всеми цветок давно уже стал общепризнанным символом португальской весны — и в жизни, и в искусстве, а после 1974 года — и в политике.
25 апреля 1974 года на рассвете, в предутренней туманной дымке, повисшей над Лиссабоном, отважные капитаны из Движения вооружённых сил (ДВС) вывели из казарм своих солдат. Это не был обычный военный переворот, каким его старались представить на Западе. Победоносное вооружённое восстание молодых португальских офицеров из «движения капитанов», которые свергли фашистскую диктатуру, незамедлительно получило могучую поддержку со стороны народных масс. И эти оба потока антифашистской национальной демократической революции — народное массовое движение и прогрессивные военные, — слившись воедино, повели трудную битву за свободу, независимость и социальный прогресс своей родины.
Отныне апрель в Португалии связан с освобождением от фашизма, от тёмных сил прошлого, это символ революции, свободы, демократии и социального прогресса. Португальский апрель, согласно местной поговорке, «месяц тысячи дождей». Эти дожди, хлынув мощным потоком, казалось, смыли всё тёмное, тяжкое, грязное, мешавшее движению вперёд. Но дорога, открывшаяся перед португальской революцией, оказалась извилистой и трудной, переменчивой, как тот весенний месяц, который дал навсегда название этой революции.
На примере событий в Португалии вновь со всей силой подтвердилось: революция — это могучий рычаг социального обновления, она высвобождает огромные силы, таящиеся в народе. Но не менее верным оказалось и другое: уступившие свою власть социальные классы, силы прошлого пытаются перейти в контрнаступление, помешать демократическому развитию, ликвидировать завоёванные свободы, реставрировать свою власть и господство. В достижении этих контрреволюционных целей им активно помогают силы международного империализма и реакции. Не последнюю роль во всех кознях против португальской революции сыграло Центральное разведывательное управление США,
Этот очерк посвящён не главным событиям португальской революции — в нём даётся представление о том, какие силы, действуя за кулисами и в подполье, вели против этой революции тайную подрывную деятельность. Но, чтобы понять истинные пружины событий в настоящем, а может быть, и в будущем, необходимо разобраться в прошлом.
15 мая 1974 года впервые за многие годы в Лиссабоне появились первые советские люди: это были журналисты из ТАССа, АПН, «Известий» и еженедельника «За рубежом». Среди них находился и один из авторов этой книги. Для нас сразу же началась обычная (и в то же время необычная) журналистская работа. Обычная потому, что она определялась законами профессии, а необычная — поскольку приходилось вести свой рассказ об интереснейших событиях из революционной Португалии, в которой тогда шла острейшая борьба между отвергнутыми народом последышами фашистского прошлого и проявившими себя 25 апреля силами, представлявшими демократию и социальный прогресс.
Один из репортажей, отправленный из Лиссабона в первые же дни пребывания там, был посвящён разоблачению существовавшей на территории Португалии сети фашистских шпионов, террористов и диверсантов. 22 мая в ходе операции по розыску скрывавшихся агентов фашистской политической полиции ПИДЕ отряд морских пехотинцев под командованием лейтенанта Матуша Мониша произвёл обыск в помещении малоизвестного частного агентства печати «Ажинтер-пресс» на тихой улочке Руа даш Прасаш, в лиссабонском районе Лапа, неподалёку от набережной реки Тежу. Привратник дома № 13, в котором и помещалось агентство, действительно оказался бывшим пидовцем и был конечно же арестован, но революционные моряки из отряда лейтенанта Мониша сделали в этом доме прямо-таки сенсационное открытие: под незаметной вывеской «Ажинтер-пресс» (полное названий, данное конторе её хозяином, французом по национальности, звучало так: «Ажанс интернасьональ де пресс», что в переводе означает «Международное агентство печати») скрывался настоящий разведцентр, работавший на ПИДЕ и, главное, на международные неофашистские организации и некоторые западные спецслужбы, в том числе и на ЦРУ.
На следующий день страницы всех лиссабонских газет были, естественно, заполнены сенсационными подробностями рейда морских пехотинцев. Чтобы проникнуть в помещения «агентства», матросам пришлось буквально взломать бронированную дверь, снабжённую хитроумными секретными замками. Удалось обнаружить только одного сотрудника «Ажинтер-пресс», который оказался, правда, рассыльным. Этот человек мало что мог рассказать.
«Мне лишь приходилось, — объяснял он лейтенанту — командиру отряда моряков, — отвечать на телефонные звонки и принимать почту. После 25 апреля работы поубавилось: телефонные звонки стали крайне редкими, а почтовый ящик часто оставался пустым».
Стало ясно, что стоит поехать на Руа даш Прасаш, чтобы собственными глазами посмотреть там всё, что ещё. можно увидеть. Мы отправились туда с знакомым журналистом из лиссабонской газеты «Секулу». Хотя помещение с предыдущего дня находилось под охраной революционных моряков, нас пропустили. Бюро «Ажинтер-пресс» находилось в антресолях дома № 13 и занимало там всего четыре комнаты. Первая служила как бы редакционным залом, в ней находились многочисленные шкафы с книгами и справочниками, а также несколько конторских столов с пишущими машинками. Две другие комнаты были отведены под картотеки и архивы. И, наконец, последняя, судя по всему, использовалась как фотолаборатория. Этот поверхностный осмотр только разжёг наше любопытство, но продолжать наши «изыскания» самостоятельно мы были не вправе: везде находилась охрана. Пришлось ограничиться расспросами. И тут выявились потрясающие факты: «фотолаборатория» на самом деле служила для фабрикации фальшивых документов, в ней изготавливались паспорта, удостоверения личности, корреспондентские билеты, водительские права, страховые полисы и другие «документы» якобы французского, испанского и португальского происхождения и т. п. Находилась там и впечатляющая коллекция визовых штампов, использовавшихся на всех пограничных контрольно-пропускных пунктах западноевропейских стран. Имелись и образцы подписей важных чиновников и дипломатов Франции и некоторых других западноевропейских государств.
Хозяевами, как нам сказали, были два француза: управляющий — некий Жан Валлентэн — за пол года до 25 апреля уехал во Францию; владелец капитала — Герэн-Серак — в последний раз появился в «агентстве» лишь за два месяца до того.
Из материалов, опубликованных в тот
