Но я открыла глаза, всё-таки выбора у меня не было… в любом случае. Даже не открывая глаза, я ощутила неповторимый аромат, исходивший от моего вновь вымытого тела — самые сладкие духи в моей жизни. От моих волос, пышных от мытья, щекотавших щёки и шею, также исходил притягательный аромат, свежий, как первые запахи весны. Аромат ландышей? Роз, ирисов? Свежая сладость первой земляники? Не знаю, но нечто сказочное.
Я открыла глаза и увидела, что лежу на полу. Точнее, на огромном шёлковом ковре, покрывавшему круглую, довольно обширную комнату с огромными окнами. Я так поняла, что находилась в стенах одной из башен замка. Окна были на одном уровне и огибали башню, так что свет проникал в неё со всех сторон света. Свет звёзд и огромной, неповторимо яркой луны.
«Неужели же я проспала целые сутки? Меня усыпили? Зачем? Что со мной будет?» — испуганно думала я, но в сердце господствовал страх, а в душе — холод. Будто я умирала.
Возле каждого из окон стоял длинные подсвечник, с зажженными бело-розовыми свечами. Точнее, некоторые свечи в серебряных подсвечниках были голубые, а другие — розовые. Они чередовались. Окна были распахнуты, но свечи не гасли, хотя огоньки на фитилях приплясывали от ветра.
Ковёр подо мной был мягким, как уютная постель. Моя голова расположилась на подушке. Моё тело облачили в полупрозрачную рубашку. И всё, никакой другой одежды на мне не было. Мне тут же захотелось прикрыться.
Единственное место, где господствовала тень, были двери. В них входили вампиры. Их было около ста. Мне стало очень страшно, такого ужаса я не испытывала даже тогда, когда оказалась в объятиях Аскольда в парке, где он меня и словил. Я хотела вскочить и убежать, но тело меня совершенно не слушалось, словно принадлежало не мне, а неживой кукле. Я не могла пошевелить даже пальцем. Даже лицевым мускулом. Подозреваю, что лицо моё хранило совершенно спокойное выражение, словно я спала, как спящая красавица, дожидаясь своего принца.
«Аскольд, спаси меня! Я боюсь, боюсь, боюсь!»
Кошмар надвигался на меня, как щупальца чёрного монстра. Тени двигались, приближались, лунный свет, лившийся из бесчисленных окон и свечи освещали их вполне человеческие тела и лица. Или необычные, или необычайно прекрасные. Но лучше б это были монстры, чем полчища вампирских отродий!
…Я проснулся, удивившись сперва, почему так быстро вырубился. Наверное, нас заколдовали или усыпили — вампиры мастера на такие дела. Я не рассчитывал проснуться. Я надеялся, что они будут милосердны и убьют нас во сне.
От моего тела исходил очень приятный аромат — кажется, меня помыли и наодеколонили. Я очнулся в странной круглой комнате, с множеством окон, кирпичными стенами, задрапированными атласными тканями и парчой. Мы лежали на полу — я увидел Рона с Дэйвом, они лежали рядом, нашёл взглядом двух девочек: блондинку и брюнетку и почти совсем не знакомую мне Арианну. Все мы и я в том числе, были облачены во что-то полупрозрачное. Я смог немного наклонить голову и полюбоваться собственной пижамой, которая почти ничего не скрывала. Мда, мамочка не добрила бы столь фривольное одеяние! Но что я мог сделать? Одеяла рядом не было, к тому же я не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Вообще ничем.
Лунные свет скрещивался со светом канделябров, и от их связи появлялись тени самых нежных очертаний и оттенков. Я был невольно зачарован. Любой художник, даже импрессионист, был бы счастлив оказаться здесь с листом бумаги и красками. Несмотря на полное отсутствие мебели, так необычно освещённые стены, задрапированные яркими тканями алого цвета — цвета крови, несомненно, были прекрасны.
В зал заходили вампиры, словно вылупливаясь из самого мрака. Да, возле дверей царил мрак, ни одни лучик света туда почему-то не добирался. Я увидела моего Дэвида, а рядом с ним… мне захотелось срочно протереть глаза… стоял почти такой же парень. Даже ещё более красивый. Его лицо, несомненно, было более человечным, чем холодное, лишённое чувств лицо Маккоя. Моего любовника-вампира. Он был облачён в лёгкий костюм из фиолетового шёлка. На его чёрном кожаном поясе висели ножны с коротким мечом. Рукоять меча, выглядывавшая из ножен, была серебряной, в ней сверкали брильянты и один чёрный, тусклый камешек, как зрачок давно умершего глаза, холодный и пустой.
Рядом с теми, кого я знал, возлежали и другие парни и девушки, одетые, точнее, раздетые так же, как и мы. Мы все были сходны красотой и беспомощностью. Я даже удивился, что мы лежали не на тарелках — ведь мы были пищей на вампирском пиру! Мы были и закуской, и выпивкой; живыми бутылками с вожделенной для них кровью.
…Я смотрела на них, тщетно пытаясь найти в их взглядах какое-то сострадание, что-то человеческое. Спасение. Но я не видела. Только предвкушение и радость. Злобное торжество порочной сути. Я точно помнила, что я — Арианна. Полнокровным призраком в моих мыслях восстал мой английский колледж. Отец и мать. Давно забытые сокурсники, которых я ненавидела, пожалуй, ещё больше этих вампиров.
Вдруг среди вампиров я заметила пожилого дядьку в белом, похожего или косящего под Мерлина или Гэндальфа. В общем, кого-то очень старого и очень мудрого, и, вроде как, очень сильного.
«Спасите!» — заорала я про себя. Всё равно мои губы не двигались. Мне почему-то казалось, что он может прочесть мои мысли. Да, длинноволосый, седой дядька повернул голову в мою сторону, словно мой беззвучный крик был вполне материальным. Его чёрные глаза впились в мои, а чёрные брови сдвинулись. Затем… он просто взял и присел на край ковра, недалеко от нас. Я поняла, нет, почувствовала, что он будет просто сидеть и наблюдать — онанист проклятый! А я-то ждала от него помощи! Вот и верь после этого мужикам! Все они одинаковые, что маги, что вампиры, что обычнее люди… Эгоисты, каких мало! Взять хотя бы моего Аскольда который уехал, оставив меня на попечении свой больной на голову сестричке… А та, не будь дурой, из ревности отдала меня в этот бордель!
Я сжала зубы — хотелось сохранить хоть каплю достоинства — но непрошенный слёзы тяжёлыми каплями стекали по щекам.
— Что ж, дорогие маги, можем начинать, — очень торжественно произнёс король. Все жертвы увидели, что он король — на нём была золотая корона, искрящаяся брильянтами и сапфирами.
— Нет, ещё нет, меня забыли! — пискнул кто-то и ввалился внутрь. Это оказалась хрупкая, очень красивая девушка с чёрными, как смоль, волосами и чёрными же глазами. Её белые руки были достойны бесчисленных золотых колец. Она была закутана в чёрный плащ, а на груди имела массивную золотую цепь с кулоном червонного золота — драконом с алыми рубинами кровавых глаз.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
