за грехи своих наглых потаскух-мамаш. Не стой у меня на пути, Ирия. Я мечтала отомстить Полине не один год. И отомщу.
Ты опоздала. Если у Анри всё получится — ты опоздала, проклятая безжалостная змея.
— Я была в Ауэнте, мама, — выпрямилась во весь рост Ирия. — Я была в Келье Кающихся Грешниц. Я была в Змеином Храме. Меня змеи знают, сколько раз держали в заложниках — чуть не все подонки Эвитана. И дважды приговаривали к смерти, причем оба раза — раньше, чем я хоть что-то совершила. Ты издевалась над моей сестрой, продала ее Ревинтерам, отправила в настоящую Бездну мою племянницу, собиралась убить меня. Ты и сейчас планировала не замуж меня выдавать, а сгноить в очередной тюрьме. Но ты слишком давно меня не видела. Это я убила Эрика Безумного. Совершила то, чего не смог никто. Это тебе лучше не вставать у меня на пути.
— Давай не будем ссориться, Ирия, — чуть сбавила тон мать. — Тебе я никакого зла не желаю. Больше нет. Мы должны быть на одной стороне. Как близкие по крови, как мать и дочь. Ты — умна, расчетлива и умеешь ценить хорошую выгоду. Полина была и твоим злейшим врагом, уже забыла? Ты — законная дочь лорда Таррента. Дважды тебя приговаривали к смерти — по воле и капризу безумного тирана и деспота. Но эти малолетние ублюдки — всего лишь нагулянные бастарды наглой, зарвавшейся шлюхи. И осуждены будут волей законного, справедливого короля.
Очередного мерзавца и тирана, только с другим именем. Мама, Ирия — не наивный Серж. Не не знавший тебя никогда мальчишка, вообразивший себе добрую и любящую маму. Дочь это уже переросла. В последний раз она поверила тебе в холодном лиарском монастыре. Когда еще не знала ни про Ирэн, ни про Мирабеллу. И даже про Эйду — далеко не всё.
Шум за зашторенным окном заставил обернуться их обеих. Неужели внезапный гонец? Или… долгожданный?
Да, да, да! Пожалуйста.
Гонец. Немолодой, чернявый, тощий.
И аж трое крепких стражей. Смутно знакомых.
Все — из коридора. И только гонец тяжко дышит с дороги.
И вся компания уставилась на роскошную Драконью племянницу в полупрозрачном шелковом пеньюаре. Ничего, ее репутации уже вредить некуда. А с нынешней фигурой даже есть, что с интересом порассматривать.
Мама предумотрела многое. А вот где и на что в это время пялится Серж? Почему еще не здесь? Где он вообще — всё утро? Заперт в Ауэнте? Или и впрямь сбежал к Ревинтерам насовсем?
Мать, ничтоже сумняшеся, вскрыла письмо. Адресованное Ирии. Попробуй помешай — если вооруженная стража преградила путь. Не гонец же в драку полезет.
И красивое лицо исказила бешеная ярость. Как тогда — в ледяном монастыре-клетке.
— Думаешь, переиграла? — зло прошипела Карлотта.
— Я знала, что ты собираешься сделать, мама. Вспомни, кто был моим учителем. И кто пытался учить тебя.
— Змеев старик! Он и из могилы умудряется гадить!
— Осторожно, мама. Вряд ли Анри понравится твое мнение о его отце. А они оба знатнее тебя — даже если ты всё еще (или снова?) графиня.
Вот-вот ударит. Ничего, дать сдачу Ирия успеет. От души. Хотя бы раз — пока не перехватят.
Потом злобная стерва, конечно, отыграется. Но Анри не бросит Ирию — даже если Карлотта ее изуродует. Даже если так, что ритэйнские монахини красотками покажутся.
В этом преимущество дружбы перед страстью.
И жила же Ирия прежде без красоты — и дальше сможет.
— Как ты посмела опять меня предать⁈ — шагнула вперед Карлотта.
— Как ты посмела считать меня подлой дрянью, — не сдвинулась ни на дюйм Ирия, — готовой отыграться на невинных детях?
Она теперь хоть и ненамного, но выше матери — то ли подросла, то ли прежде просто этого не замечала.
— Не сомневайся, ты за это ответишь! И очень скоро. Ты забыла, кто я. И кто из нас двоих сейчас в фаворе.
Мать в бешенстве вылетела за крепкую дверь. Стража — повезло! — прогромыхала следом. Гремя оружием и кирасами.
Утопали охранять повелительницу. А строптивая грешница и так из-под замка никуда не денется.
Ирия, тяжело вздохнув, опустилась обратно на удобную кровать. Сидя. Обхватила руками занывшую голову.
Еще толком не встала, а уже устала.
Чего? А ну-ка быстро одеваться. Немедленно.
А то мало ли, кто еще явится. И зачем. В мрачный Ауэнт лучше идти одетой. Как на парад.
Вот и долгожданное воссоединение любящей семьи. Папа, папка, если бы здесь был ты!
Папа.
Солнечный день, зеленый луг, белая грива Ланса. Съезжает набок ромашковый венок, вот-вот расплетется. А такой молодой еще отец счастливо смеется — просто потому, что видит маленькую дочь…
Тогда еще просто ребенка. Не озлобленную узницу в грязных лохмотьях. Не приговоренную — за последним ужином смертника. И не всегда готовую драться насмерть Драконью племянницу-интриганку.
Не разменную монету в чужой грязной игре.
И не вздумай позорно разрыдаться, Ирия. «Гадкий старик» следит за тобой и из могилы, помнишь? Он должен гордиться племянницей. И последней ученицей.
А то на твои слезы живо голодные стервятники налетят. Одна такая — уже за дверью. Вперед новоявленной стражи. Сейчас как раз жадно вслушивается — даже не сомневайся.
Глава 6
1
Ирия подкралась и рывком распахнула преграду настежь.
Узкие, сухие губы. Желтоватое лицо, сухие, колючие глаза. Рядом с ней суровая дуэнья сойдет за приветливую красотку из заведения Эйдиной бордель-маман.
Мама приволокла себе лучшую в подлунном мире камеристку прямиком из аббатства святой Амалии? Или откуда похуже?
А стражники уже удалились — поголовно. Не караулят. Надо же. Какие вежливые.
Или внизу сторожить комфортнее? И от Карлотты подальше. Вина на кухне опять же попросить можно.
В скольких еще домах, особняках, тюрьмах и монастырях Ирии суждено быть запертой⁈ А Кати с Чарли?
— Сударыня, вы всё еще даже не одеты, не умыты. Где прическа? Ваша матушка…
Заткнись!
— … поспешно покинула сей гостеприимный дом. Даже слишком гостеприимный. Она без сомнения еще вернется, и мой любимый братик ее безропотно пустит. Он уже послушно пляшет под материны барабаны с Южного Материка. Да и кто его спросит? Поэтому вы можете ее дождаться. Но тогда уеду я. А если запрете под замок — вылезу в окно. Вот в это. Прямо сейчас. Предупреждаю: у меня с собой кинжал и набор метательных стилетов. В крайнем случае, веревка найдется. И я сильнее вас.
Ирия молча оттолкнула обнаглевшую стерву прочь. А вот нечего прямую дорогу загораживать. К одежде.
Судя по зеркалу
