Я всё ещё не могла произнести ни слова, а Зиг надвигался на меня, как здоровенная волна во время шторма.
— А ты мне сегодня ещё раз доказала, что у журналистов в душе пусто, как в вакууме, — его слова болезненно отзывались в голове.
Надо было сказать ему, что он мне понравился. Наверное, это он хотел услышать больше, чем то, что я подслушала его разговор. Дурацкая догадка мгновенно выпорхнула из потока мыслей. Если быть честной, то зачем я за ним пошла? Может, он мне и понравился, но пошла я за информацией. Так что я и не соврала. Но почему-то это не облегчило тяжесть на моих плечах…
— Мне жаль, что ты столкнулся с таким непрофессионализмом… — начала было я, но Зиг издал какой-то гортанный рык. Любые мои слова сейчас распаляли его только сильнее.
Он подошёл уже вплотную, нависнув надо мной грозовой тучей. Того и гляди грянет гром.
— Разве можно назвать непрофессионализмом, когда фотография твоего раненого ребёнка занимает первую полосу десятков онлайн-изданий? Тот, кто пробрался в больницу и сделал снимок, просто тварь, — сурово сказал он, глядя на меня сверху вниз. Буря в глазах его чуть утихла, уступив место давнишней обиде.
А у меня от его слов вдоль позвоночника поползли мелкие мурашки, точно колонна муравьёв. Казалось, я чувствовала прикосновения маленьких лапок насекомых. Меня передёрнуло. В памяти вспыхнули образы бинтов, резкие запахи лекарств и обеззараживающих средств. Стерильно-белые простыни и щупленькое тельце на огромной койке, к которой тянулись трубки. Я будто бы снова услышала монотонный писк приборов и увидела мигающие огоньки на панели машины, поддерживающей жизнь в детском организме.
Тот, кто пробрался в больницу и сделал фото изуродованного после аварии ребёнка, действительно тварь. И тварь эта — я. Теперь стало понятно, почему лицо Зига казалось мне знакомым.
— С тобой всё в порядке? — спросил он, видимо, заметив, как я побледнела. — Извини. Не стоило поднимать эту тему.
Он сделал пару шагов назад.
— В порядке, — механически ответила я и тоже попятилась в каюту, увеличивая расстояние между нами. Хотелось спрятаться от Зига. Будто он сейчас всё поймёт и непременно пожелает мне сгореть на одной из звёзд системы Алголь.
— Так. Ты из каюты не выходишь до окончания визита сенатора. Еду тебе будут приносить работники станции, — Зиг протянул мне маленькое квадратное устройство. — Это для экстренной связи. Если вдруг что…
— Поняла. Как скажешь… — покорно сказала я, испытывая мучительный приступ вины. Сделать, как он просит, будто бы меньшее, что я могу для него.
— Если захочешь пожаловаться сенатору на допрос, то я дам тебе связь с ним, — произнёс Зиг. — И… Спасибо, что спасла мне жизнь. Вероятно, что это так. Будем разбираться.
Спасла жизнь… Ох, знал бы он, кого благодарит. Я попыталась выдавить улыбку и тут же юркнула в каюту, прячась от проницательных тёмных глаз Зига за дверью.
Зиг
Я отошёл из каюты, сжимая в руках свой пиджак, который всё ещё пах сладковатыми духами Фиби. А я начал думать, что, может, зря на неё наехал. Ей и так сегодня пришлось нелегко. От одной мысли о глупости и жестокости Крюгера кулаки начинали неприятно зудеть. Фиби, получается, жизнь мне спасла, а за это мой зам издевался над ней, как над преступником в тюрьме. Унизительно и гнусно.
Хорошо, что я оставил Фиби тревожный передатчик. Картина происходящего складывалась с трудом, и вообще не понятно, чего ждать. Лучше подстраховаться, хотя я очень надеялся, что Фиби не придётся пользоваться девайсом.
Я шёл по коридору, едва ли не обнимая чёртов пиджак. От воспоминаний о сегодняшнем дне, особенно о поездке в лифте с полуголой Фиби, становилось жарко. Даже где-то и просто тепло. Конечно, желание надавать Фиби по заднице никуда не делось, но я стал относиться к ней лучше. Если бы не дела, то поговорил с ней подольше. Это оказалось приятно, хотя и забыть, что она журналистка, я не смог. Теперь жалел.
Впрочем, не время думать о личном. Если диверсия, какая-либо, имела место, то экскурсию сенатора нужно было отменять. Что бы там ни верещал Лускетти.
И только я его вспомнил, как услышал визгливый голос по связи:
— Зиг, зайди ко мне в кабинет.
— Да сэр, как раз направляюсь к вам.
Я надел на себя чуть влажный на воротнике пиджак, правда, застегнуть не вышло, потому что из десяти пуговиц на нём осталось только две. Прошёл несколько коридоров и оказался у порога кабинета Лускетти. Буквально через пару секунд услышал шаги за спиной.
— Сэр, — кивнул мне Тайсон, тоже подходя к двери.
— Зачем ты пришёл? Я тебя не вызывал… — я взглянул на него снизу вверх, он был на голову ниже меня.
— Лускетти попросил зайти, — едва заметно улыбаясь, сказал он.
А я ощутил неприятную нервозность. Лускетти совсем оборзел. Мои подчиненные на то и мои подчинённые, чтобы слушаться меня.
Я нажал на кнопку открывания двери. Створки разъехались и первое, что мне бросилось в глаза — какая-то совсем хмурая рожа Лускетти.
— Мистер Сигизмунд Тореас, — начал он, прекрасно зная, что для меня такое обращение как ногтями по стеклу. — Доложите обстановку? Что произошло у планетарного лифта?
— Мистер Фабиан Лускетти, — сказал я. — У планетарного лифта был взорван челнок службы безопасности, к счастью, никто не пострадал.
— Какого чёрта он взорвался? — спросил Лускетти, причём так, будто уже знал ответ.
— Версии всего две, сэр, — спокойно произнёс я. — Первая — перегрузка систем самого челнока, вторая — диверсия. И учитывая этот факт, я настоятельно рекомендую отменить экскурсию сенатора.
— А что было целью диверсии? — неожиданно усмехнулся Лускетти, и я даже на миг потерял мысль.
— Пока рано делать выводы, но, вероятно, что кто-то хотел устранить меня…
Смех Лускетти вонзился в уши ржавым гвоздём.
— Ты считаешь себя такой важной фигурой? — отсмеявшись, выдал он.
— Я начальник службы безопасности станции, сэр, — непонимающе сказал я.
— Ты идиот, Сигизмунд, — не унимался Лускетти. На этот раз засмеялся и Тайсон, стоявший рядом.
— Сэр, не думаю, что вам стоит мне хамить, как-то низко, даже для вас, — ровной интонацией сказал я, хотя изнутри меня разрывало желание послать его нахрен. — Я считаю, что экскурсию сенатору нужно отменить до полной проверки.
— Из-за диверсанта?
— Возможно.
— А сиськи у этого диверсанта какого размера? — он снова откинулся на спинку кресла, давясь смехом. — Потрогать успел?
Придурок думает, что всё это очень весело. Уже ни раз за время моей работы на станции, мне хотелось ударить Лускетти. Сейчас особенно.
— Пока у меня нет данных о диверсанте, — ответил я.
— Потому что твой диверсант — баба, которая обвела тебя вокруг пальца. Устроила цирк с челноком, — он положил на стол крошечный плоский прямоугольник. — Это робот-оператор, он дежурил снаружи, снимая взрыв. Слава Богу, что Тайсон вовремя его обнаружил, и этот взрыв не оказался во всех таблоидах Конфедерации.
Стало ужасно душно, и меня окатило жаром. Значит, Фиби всё-таки… снимала? Но… даже если снимала, как она запустила взрывное устройство? Чип в её голове только отслеживает.
— Так что, Зиг, ты уволен. А ещё я выдвину иск за халатность, ты взял с собой на важный стратегический объект постороннего. Поэтому ты ещё и арестован, — Лускетти улыбнулся. — Диверсантка раскрыта. Так что, экскурсия состоится под чётким руководством мистера Стивена Тайсона.
Я повернулся к своему помощнику, и тот сиял покруче Бетельгейзе. На губах его играла довольная улыбка, а в глазах горело воодушевление.
— Я вас не подведу, сэр, — сказал Тайсон, затем кивнул двум охранникам. — Сопроводите мистера Тореаса в карцер.
— Фабиан, твою мать! — крикнул я, когда мои же бывшие подчинённые со скорбными лицами подошли ко мне. — Чтобы там ни было, отмени экскурсию! Нужно провести расследование! Мы строили эту станцию… Если с сенатором что-то случится, всё же к чертям закроют!
