посмотрел на мягкий свет люстры.
— Теперь у китайцев не будет выхода… за такое народ потребует войны. Выбор очевиден.
По комнате медленно прокатился истерический смешок.
— Милый, у тебя всё хорошо?
Встревоженный голос не мог остановить истерический хохот. Я уже не сдерживался и просто заливался смехом, потянувшись к ящичку стола, где укромно лежал старинный кольт.
— Слушай, милый, давай я приеду, и мы всё…
Холодный металл всегда прятался в моём ящике в каждом из миров. Вот и сейчас отлично лёг в руку, а побледневшее лицо по ту сторону видеозвонка исказилось в ужасе, но… я в последний раз послал девчонке воздушный поцелуй и с пронзительным визгом из смартфона, спустил курок.
Память резко оборвалась, словно зажёванная плёнка. Впрочем, с мозгами на стенке оно и не мудрено. Пальцы всё ещё покалывало от медленно стекавшей в них сизой россыпи огней. Воспоминания парнишки оказалась удивительно открытыми, словно он гордился тем, что учудил.
— Слушай, а как он всё ещё жив?
Вернувшийся Молодой таки решился пойти со мной в сто первый, а теперь с интересом разглядывал процесс изъятия пули из тупой черепушки, нарочно убившей свой собственный мир.
— Ну… не совсем и жив.
Я бережно тянул за пулю тонкими струйками маны, но интерес Молодого, конспектировавшего увиденное, радовал не на шутку. Хоть и заставлял изрядно нервничать, чтобы не сплоховать.
— Скажем так… мозг у нас один, так что повреждённые участки я подключил к своему. Можно сказать, стал его внешним носителем, а мана что-то вроде проводов. Подглядел приём у Смерти.
Парниша задумчиво закивал, а мне всё же, спустя пару часов удалось вынуть пулю и растворить её в облаке сизой кутерьмы. Впрочем, удивляло то, что мир вовсе ещё жив, хоть и повидался со Смертью, а его ход, как и раньше совпадал с моим и мана не иссыхала, как в замерших мирах.
Я перевёл взгляд на Молодого.
— Прости, что втянул тебя во всё это. Я судил по себе. Не хотел рушить твою жизнь.
Парнишка слегка нахмурился и резким хлопком закрыл блокнот.
— Мы все хороши, начальник. Альфа был вашим другом, а я надавил на больное, так что давайте не будем искать виноватых. Быстрее начнём, быстрее закончим. Комиксы сами себя не прочитают.
Молодой попытался улыбнуться, а я утвердительно кивнул.
— Тогда ты знаешь, что делать.
Ещё с вечера дав Молодому указания слушать весь мой диалог со стороны, я залатал череп самострельца сизой кутерьмой и щёлкнул пальцами.
— Вот чёрт… успел-таки.
Едва завидев меня, парнишка выругался, словно пойманный проказник, забрызгавший стены.
— Впрочем, это даже к лучшему.
В прокуренном кабинете дышать было решительно нечем, так что я поднял опущенные ролеты.
— Даже так? Рад что вытащил с того света?
Сто первый лишь хмыкнул и потянулся к напольному глобусу.
— Ещё бы! Я же забыл выпить! Так умирать нельзя…
Из расчерченного шарика показалась на половину раздушенная бутылка виски.
— За экстазом совсем из головы вылетело. Если ты понимаешь о чём я…
Он с ухмылкой постучал по виску, где лишь сизая дымка удерживала вытекавшие мозги.
— Будешь?
Сто первый наполнил бокал, но увидев моего спутника, на секунду смутился… или даже испугался.
— Вижу у вас новенький? Свежачок…
Вновь вернувшись в норму, Стрелец перевёл похотливый взгляд на Молодого, словно старый зек, подметивший опущенного.
— Бери и ты… за знакомство.
К моему удивлению, Владимирович благоразумно не стал пить, без лишних церемоний вогнав подаренный мною ножик засранцу в кисть.
— А…! Сука!
Без тени сомнений, Молодой надавил на лезвие, а я лишь порадовался, что вовремя с ним помирился.
— Что же, сто первый… теперь поговорим мы.
Я притянул засранца за шиворот и посмотрел в глаза.
— Какого чёрта ты тут творишь? Это на нас не похоже…
Наконец, пелена бравады спала и обезумивший взгляд, уже совсем не похожий на мой, уставился на нас с тихим смешком и скаля окровавленную пасть.
— А ты до сих пор не понял?!
Я улыбнулся ему в ответ и медленной струйкой пролил виски на его проколотую руку.
— Не знаю, что сказал тебе Смерть, но стреляться при живой то дочери… я уже не говорю про мир.
Меня распирало от презрения, так что сдержавшись, смог лишь нравоучительно поцокать языком.
— Ну и папашка… лучше провёл бы с ней выходные.
Сто первый медленно перестал смеяться и скривившись в подобии улыбки, повернул голову на бок, где были глубокие борозды от девичьих ногтей.
— А я и провёл… хах, как в последний раз!
И только тогда я понял, что это был за запах у подозрительного сундука. Звуки рвоты не оставили сомнений. В глазах тотчас вспыхнуло бурое пламя, а руки с яростью вздёрнули эту тварь в воздух.
— Да как!? Как…!?
Ладони уже прожигали его одежду, заставив сумасшедшего разразиться лишь новой волной истошного смеха, косясь на муки новичка, а комнату стремительно заполнила трупная вонь и свора мошек.
— А как думаешь, сколь ты провозился в моих мозгах, а, гений…?
Сквозь скрежет окровавленных зубов, выродок указал сочащейся рукой на мою ману и взглянув прямо в глаза, гнусно усмехнулся.
— Я обыграл тебя «всемогущий Рой»… а всего-то стоило взять на понт. Или ты искренне думал, что мне не доложили про двух, подозрительно похожих на меня, персон?
И только тогда я понял, что сила уже таяла прямо на глазах. Незаметно утекая в чёрное зёрнышко маны Смерти, подсаженной в эту гниду, её уже не оставалось на трюк с откатом времени, а мир был всё ещё жив только ради отвода глаз.
— Героизм — это наркотик… не ты ли говорил это, Рой? Признаться честно, я думал, что мой «спектакль» с этим миром заставит тебя прийти попозже, но ты превзошёл все мои ожидания!
Он с трудом поднял обессиленную руку и причмокнув, слизал с пальцев кровь.
— Ну похвали же меня, начальник… ради такого шоу пришлось даже пораскинуть мозгами!
От его жуткого и неестественного смеха пробежали мурашки, а мне впервые не удалось выдержать его бездушного взгляда, словно у маньяка на старой станции метро.
— Ущемлённая гордость даже слаще свежачков, Рой… не балуй меня, а то растолстею. Хотя вам уже вряд ли есть куда возвращаться… такова уж цена твоих игр в бога. Всегда найдётся божок и посильнее. Впрочем, какое до этого дело «гению», не так ли?
В груди похолодело несмотря на жар в глазах, ведь я, как последний дурак, попался на свой же наркотик. Удержал самого себя в замирающем мире чтобы хоть немного потешить гордость.
— Кстати, Смерть передавал, что хочет воскресить свою дохлую сучку… но
