хватит сил и на твою. Разумеется, если ты прекратишь переходить ему дорогу. Для своей-то он может взять в расход и парочку других шлюх… всё же, миров с ещё неотодранной Лерой хватит на всех.
Наконец, паскуда вновь разразилась смехом и сквозь истерический вопль целиком полыхнула всей силой бурой кутерьмы, а мне было мерзко даже прикасаться к его праху, осевшему на обувь.
— Прости, Молодой… всё же, не стоило тебя втягивать.
Стянув ботинки, я с ярость вышвырнул их в портал и захлопнул проклятый сто первый мир.
— Послушайте, Рой…
Как только сизая пелена спала, Молодой опустил руку мне на плечо, не дав разбить кулак о стену.
— Может вам и нужно время, но разве всё это не странно?
Владимирович был чертовски прав и мне нужно было время, но сырая земля под пальцами успокаивала мягкостью травы, так что я опустил руку и прикрыв глаза, кивнул.
— В прошлый раз девочка из бара сказала, что у Смерти нет его сердца. Что оно у вас на виду.
— К чему ты клонишь? Не томи…
— Если «сердце» — это какой-то магический артефакт, то оно точно в вашем мире, Рой. Может это и не так, но если бы я прятал источник силы, то нет места лучше. Я больше не видел парней с магией, кроме вас, так может, сердце спрятали специально? Чтоб слиться с толпой?
Парниша слегка отстранился, заметив моё нежелание слушать нелепицы о братьях, но зерно истины больно укололо в грудь. Несмотря на то, что на источник магии намекал и Евгенич.
— Я новичок и не возьмусь судить, но Совесть упоминал, что магии в вашем мире не было изначально, так почему бы из-за этого ей и не появиться? Убей одного из нас, займи его место, а сердце спрячь у всех на виду. Никто и не заметит подвоха.
Сейчас я был готов поверить во всё, что угодно, но бездушный взгляд сто первого сбивал с мысли, отражаясь от водной глади грязного ручейка. Смогу ли теперь вообще смотреться в зеркало…?
— Для этого мне и нужен свежий комбатант…
Я положил руку парнишке на плечо, уже предвкушая всю боль от заклинания без девичьих ласк.
— Я умею читать не только чьи-то мысли, Молодой. Могу и свои. Вот только в последнее время в них возникла путаница. Вижу то, что не проживал, а раз такое дело…
Парнишка с энтузиазмом щёлкнул пальцами и с огоньком в глазах, указал на меня пальцем.
— Вот оно. Раз Смерть спрятал сердце у вас под носом, то моя теория ложиться, как родная.
Мне было совсем не до шуток, но Молодой тоже выглядел не лучше, так что сам перебил тошноту и понимающе протянул мне бутылочку с очищенной лимонной водой.
— По крайней мере я уже такое видел… разумеется в кино.
От моего жжения в глазах, парнишка боязливо поёжился, но я уже не мог злиться. Даже после сто первого мирка. В груди пропала ненависть к этим глазам и невинно поднятым бровям, так что я с удовольствием выпил воды и крепко взял его за руку.
— Что же… надеюсь, моё кино будет не таким же дерьмом.
Мир 11
Всё займёт не более пары минут. Я как мог убеждал себя в этом, но с мысли сбивало то, что меня перенесло не домой и даже не к Хэ, а к старому дубу, межевавшему мой промышленный удел.
— Странно… чего это нас сюда занесло?
— Не волнуйтесь по пустякам, начальник и погружайтесь в работу. Найти в вашей памяти подсказку сейчас важнее всего. Хоть я и привык работать языком, но забалтывать клиентов это немного не тот навык, что вам нужен, так что я лучше осмотрюсь.
Молодой усадил меня у дерева и скрылся за холмом, оставив, словно Будду, среди пения птиц.
— Что же… всё лучше, чем ничего.
Продираясь сквозь бесплодные мысли, мельтешившие в голове, я сам не заметил, как ритм сердца стих и неспешно вывел меня под текстуры мира в серый край фрактальных облаков.
Собраться с мыслями было трудно. Палец касался фрагментов раз за разом, но они лишь тускнели, а иногда забрасывали в столь чудаковатые миры, что всё казалось до жути иллюзорным. Словно я листал заевшую фонотеку с размытым звуком или смазанным концом пресного сюжета.
И всё же, единственное что было в серой массе, так это я. Ни времени… ни жизни… ничего. С трудом удавалось собрать в голове даже слово… не то что мысль.
Раз за разом… снова и снова!
От собственной беспомощности в глазах неожиданно запекло. Бурая мана хлестала в зрачках, стоило вспомнить лицо сто первого, растекалась по рукам и ногам, до скрипа на зубах прожигая кончики пальцев, но…
Такое со мной уже случалось, но только раз.
Не знаю, что вело в этот миг, но руки сами знали, что делать и по воле кутерьмы уткнулись в самый маленький, едва подвластный глазу, фрагмент.
— Нашёл…
Мир вновь пробежал по коже волной мурашек, а потом я очнулся ото сна.
— Да что же… это?
Я лежал в постели, а рядом мирно щёлкали часы, пока подушка пованивала от холодного пота.
Всё, как всегда… уже седьмой десяток лет.
— Опять этот сон…
Брезгливо ударив себя по голове, мне с трудом удалось доплестись до ванной и смыть с постаревших глаз налёт сновидений, походивших скорее на воспоминания.
Которых я не проживал…
— И всё такое реальное…
Милая как всегда встречала меня улыбкой с пожелтевшего фото. И всё же, в нашем домике оно смотрелось куда милее, чем на мутном стекле умывальника рядом с листками запретных рун. Бессильных каракуль, не способных подчинить даже ману загадочной старушки из видений, искажавшуюся до кровавого кашля, стоило посягнуть на её золотистую живительную мощь.
— А хочешь ли её вернуть…?
Словно читая мысли, на грани сознания, раздался уже знакомый, искажённый, но такой реальный голос, что даже не вызвал страха. Скорее удивление неестественному отблеску в моих глазах. Я потянулся за таблетками, но на мгновение моё отражение в зеркале оскалилось в пугающей улыбке, словно прячась где-то у меня под веком, испарившись в тот же миг, как я моргнул.
— Чёрт…
В голове всё ещё крутились задачки для недорослей, которым нужно вправить мозг, но лекция не станет ждать старика, бредившего даже при взгляде на собственную рожу.
— Стоит завязывать с чертежами.
Проглотив-таки таблетки, притуплявшие голос, и накинув полотенце на голову, я захлопнул дверь.
Галстук давил. Давление от недосыпа не давало шанса смириться с охамевшей чиновничьей
