вспыхнула, и потрескивающая энергия под кожей заставила сердце девушки биться чаще. Эллия резко развернулась и отступила на несколько шагов. Ее глаза расширились, когда она заметила любопытное лицо Исаака. Его рука зависла между ними, и он посмотрел на девушку, словно чувствовал исходившую от нее энергию.
– Тяжелая ночка? – Его лицо не выражало беспокойства.
– Можно и так сказать, – ответила она, все еще стоя на месте.
– Может, если бы ты открылась и позволила разделить с тобой постель – помимо бессмысленного секса, – спалось бы лучше. – Он потянулся к ней, снова схватив за плечо. Кожа Эллии затрещала, и она оттолкнула руку Исаака.
– Не трогай меня, – прорычала она, отступая от парня еще дальше.
– Вау, почему ты так остро реагируешь? – спросил он, вскинув руки.
– Слишком остро реагирую? – Ее глаза расширились.
К черту все причины, по которым я продолжаю с ним спать.
– Послушай, мне очень жаль. Давай поговорим об этом. – Он начал отступать, но с Эллии было достаточно. Ее магия снова заискрилась, и она изо всех сил постаралась обуздать ее.
Давай поиграем, ворковала магия в недрах ее разума.
– Нам не о чем говорить, – сказала девушка, пощипывая переносицу и успокаивая дыхание и свою магию. – Мне нужен кофе и поскорее забыть об ужасной ночи. Тебе следует…
– Ужасной? – Исаак выплюнул слово, как проклятие. – Все было хорошо, пока ты не ушла. Ты всегда уходишь. Как будто не хочешь быть со мной.
– Мы не вместе, Исаак! Я ни с кем…
– Не делай этого. Все могло бы быть намного лучше. Мы идеально подходим друг другу, все мы. Это может перерасти в нечто большее, нежели простые встречи и секс, – сказал Исаак с мольбой в глазах. – Подумай об этом. Твои силы в сочетании с моими? Нас было бы не остановить.
Почему он так старается, чтобы мы были вместе?
Мерзкое чувство поползло вверх по ее позвоночнику, силы бушевали. Эллия видела сходство между Исааком и ее родителями. Их жажда власти была такой же, как нужда, которую он проявил прошлой ночью. То же самое желание светилось в его глазах прямо сейчас. Девушка искала взглядом Билли, поскольку подавлять магию становилось все труднее. И так как фамильяра было не видно, Эллия подумала о мужчине из сна. Он обещал ей столь многое: свободу от страхов и магию, которую она сможет использовать со спокойной душой.
– Нет.
Парень снова потянулся к ней, и на этот раз Эллия не смогла подавить волну разрушения, взорвавшуюся вокруг них. Исаак упал на пол, а сила девушки продолжала бушевать.
– Заза! – крикнул дядя откуда-то сзади.
Нет! Почему он здесь?
Каждая стеклянная ваза разбилась, все рамы для картин разлетелись вдребезги и упали на пол. Эллия зарыдала, когда магия покинула ее тело. Что-то с хрустом врезалось в стену, и, когда девушка медленно повернула голову, пытаясь контролировать хоть какую-то часть себя, она увидела своего дядю, растянувшегося на земле. Кровь медленно сочилась из его головы.
Все с визгом остановилось, а потом резко пришло в движение. Люк и Эйден вышли из комнаты для гостей, а Билли рычала на Исаака, пока тот не выбежал из дома. Эллия упала на колени рядом с дядей, притянув его в объятия, и попыталась разбудить.
– Эль, ему нужен целитель, – сказал Люк, приблизившись к ней сзади.
– Я не хотела. – Ее слова прозвучали как рыдание.
Всю свою жизнь Эллия практиковала самоконтроль. Она несколько раз использовала магию, чтобы над кем-то поиздеваться, но никогда прежде не причиняла физического вреда.
– Я знаю. – Люк наклонился и нежно коснулся ее макушки. – Эйден пошел за машиной. Отвезем твоего дядю к целителю.
Лечебный центр находился в нескольких минутах езды от исторического района, в котором жила Эллия. Каждая часть этого здания должна была быть мягкой и удобной: начиная с кресел с высокими спинками и заканчивая нежно-голубыми украшениями. Это должно было больше походить на дом, нежели на больницу, но Эллия не чувствовала себя комфортно, пока мерила шагами коридор возле палаты своего дяди. Она не почувствовала облегчения, когда целитель сказал, что с ним все в порядке, – ее сердце лишь слегка успокоилось, когда девушку пустили в палату.
Дядя сидел на маленькой кровати, его поддерживали несколько подушек. Девушка не заслужила улыбку, скользнувшую по лицу мужчины, когда она бросилась в его объятия.
– Мне так жаль, – плакала она в теплое одеяло, укрывавшее его колени.
– За, я в порядке. – Дядя обхватил ладонями ее щеки, нежно заставив Эллию посмотреть ему в глаза. – Это был несчастный случай.
– Этого не должно было произойти.
– Ну, это произошло, и слезы ничего не исправят. – Голос был твердым и строгим, когда он изучал ее лицо.
Дядя полностью исцелился. Рана, которую он получил, ударившись о стену, затянулась. Эта мысль сдавила грудь Эллии, а из глаз брызнули слезы.
– Мне так жаль, – прошептала она.
– Это я уже слышал. – Он похлопал по кровати рядом с собой. – Присаживайся и расскажи, что случилось.
Глубоко вздохнув, она рассказала все дяде. Эллия начала с видения Сибил, а затем поведала о своем собственном. После этого она пролила свет на те детали об Исааке, которые дядя упустил из виду.
– Все казалось слишком реальным. Когда он положил руку мне на плечо, это вернуло меня в то видение. Затем, когда Исаак произнес «Твои силы в сочетании с моими», я тут же вспомнила о маме и папе, и во мне что-то сломалось.
– Ты когда-нибудь собиралась рассказать ему о своих опасениях? – спросил Феликс.
– Нет. Они принадлежат только мне, никто другой не должен нести эту ношу. Достаточно того, что тебе, Билли и бабуле приходится мириться со мной, – тихо произнесла Эллия. – Кроме того, он уже перестал мне нравиться.
– Мы не миримся с твоим присутствием: мы любим тебя и хотим, чтобы ты была свободна от оков, созданных родителями. Твои страхи естественны. Важно лишь то, как ты с ними справляешься. – Обхватив ладонью подбородок девушки, дядя заглянул ей в глаза.
– Я понимаю. Звучит просто, но на самом деле это сложно, – сказала Эллия, и ее нижняя губа задрожала. – Всю свою жизнь я искала способы измениться, способы контролировать внутреннего монстра, которым мне суждено стать, и я жутко устала. Мне осточертело топтаться по пути, проложенному родителями.
– Я не думаю, что ты следуешь этому пути. Полагаю, ты стоишь на месте, балансируя между тем, какой тебя ожидают видеть люди и какой тебя видела мать, – ответил дядя. Он сделал паузу, прежде чем продолжить. – Страх, посеянный родителями, постоянно преследует тебя. Ты даже не взглянула вперед.
– Глядя вперед, я вижу
