На глаза навернулись слезы, Кей вытерла их и устремила взгляд на тропинку. Шотландец уехал недавно, так что нечего надеяться, что он скоро вернется.
Она снова вскочила, когда услышала какой-то шум позади себя, но, оглянувшись, ничего не увидела, во всяком случае, медведя, намеревающегося съесть и ее, и лошадь. То, что жеребец спокойно щипал травку, успокоило Кей, и она ceлa.
Она была бы рада развести костер, но шотландец велел ей этого не делать, так как опасался, что кто-нибудь заметит дым. Было прохладно и сыро и очень одиноко в лесу, а костер согрел бы, развеял сумерки и подбодрил, к тому же горящими ветками можно было бы отгонять диких зверей.
И опять Кей приказала себе успокоиться, но в голове все равно появлялись всякие предположения. Не исключено, что шотландец не вернется. Без нее ему будет проще, он сможет передвигаться быстрее. Она не видела карты дяди Ти-Си, поэтому не представляла, где у него назначена встреча с членами экспедиции, — хотя какая ей разница? Ее оставят где-нибудь, и она будет ждать, когда за ней приедут, или пошлет человека за родственниками.
Кей встала и прошла под навес, натянутый шотландцем. Интересно, спросила она себя, это убежище он предназначат только для нее?
Она завернулась в просторный плащ Хоуп, набросила на голову капюшон, села и подтянула к себе колени. Чувствуя, как ее согревает шерсть, она вспомнила последнюю ночь в доме дяди Ти-Си. Она понимала, откуда взялась ее небывалая храбрость: ее ужасно разозлило, что Хоуп воспринимает ее как легкомысленную пустышку, поэтому решила выполнить задание, которое ей поручил Ти-Си.
— И ведь она была права, — вслух сказала Кей, смахивая слезы.
Надо думать о чем-то хорошем. Надо думать о… о… О просьбе Хоуп привезти ей мужа, сообразила Кей. Это отличный повод для смеха. Хоуп властная, любит всем заправлять, не всегда добрая и иногда говорит гадости. Неудивительно, что она не замужем.
Может, Хоуп и шотландцу стоит пожениться, подумала Кей, и эта мысль успокоила ее, даже согрела изнутри. Она представила, как он станет требовать, чтобы женщина слепо подчинялась ему, и эта парочка будет спорить. Хоуп прикажет своему мужу принимать ванну хотя бы раз в год, он же заявит ей, что она обязана делать то, что он ей говорит, даже если в этом нет никакого смысла, и эта картина заставила Кей громко рассмеяться. Улегшись на усыпанную опавшими листьями землю, она попыталась удержать в сознании эти забавные мысли. Шотландец старше Хоуп — по ее прикидкам, ему чуть за сорок, — но в этом нет ничего страшного. Хоуп, которой почти тридцать, нельзя привередничать, ей придется принять того, кого она для не найдет. Размышляя таким образом, Кей постепенно погружалась в сон, столь необходимый ее утомленному телу.
Глава 6
Вернувшись с большим мешком, полным горячей еды, Алекс сначала обошел лагерь. Он хотел проверить, как обстоят дела, чтобы не столкнуться с чем-нибудь непредвиденным. Не увидев в развалинах ни лошади, ни Кей, он едва не запаниковал. Сердце бешено заколотилось. Она взяла лошадь и уехала. Или… нет! Ее нашли и увезли! Как же ему теперь вытаскивать ее из тюрьмы?
Когда жеребец, свободно перемещавшийся на длинной веревке, появился в поле зрения, Алекс испытал такое огромное облегчение, что даже удивился самому себе. Хотя ему и не хотелось признаваться себе в этом, но он обрадовался, что увидит Кей. И обрадовался он не потому, что его подопечная цела и невредима. Просто для него она олицетворяла связь с отцом, с Шотландией, с Натом — его лучшим другом, несмотря на то что они никогда не виделись.
Алекс медленно спустился с холма. Мешок он держал в руке, предвкушая, в какой восторг придет Кей, когда увидит еду. Он спешился, расседлал кобылу и пустил ее пастись на траве, а потом зашел под навес. Кей лежала на земле, она не проснулась, когда он склонился над ней. Судя по следам слез на ее щеках, было ясно, что она плакала. Вероятно, пока он отсутствовал, ее отвага истощилась.
Алекс открыл мешок и стал тихо выкладывать его содержимое. Первым он достал все еще теплую, только из печи, буханку хлеба, затем — крыжовенный пирог на глиняном блюде. Далее из мешка появилась огромная деревянная миска, почти до краев заполненная мясным жарким с картошкой и морковью. Все это плавало в ароматном соусе. На дне мешка лежала единственная деревянная ложка.
Алекс зачерпнул ложкой жаркое и поднес его к носу Кей. Через мгновение она зашевелилась, затем из-под капюшона появился нос, и только после этого Кей открыла глаза.
Алекс убрал ложку, и Кей потянулась за ней.
— М-м-м, — протянула она, спеша добраться до ложки.
Так как Алекс отводил ее в сторону, Кей села и изумленно посмотрела на него.
— Дайте сюда! — Она вырвала у него ложку и сунула ее себе в рот. Жуя мясо, она прикрыла глаза. — Божественно! Неземное наслаждение.
Алеке протянул руку, намереваясь забрать у нее ложку, но она не отдала ее.
— А где ваша?
— Это и была моя, между прочим. Придется нам пользоваться одной.
— Одной ложкой? — Кей была поражена.
Алекс одной рукой выхватил у нее ложку, а другой протянул ей ломоть хлеба.
— Макайте хлеб. Кстати, кто из нас неблагодарный? Как я понимаю, вы считаете, что я должен был рисковать жизнью, чтобы раздобыть две ложки.
Кей отломила кусочек хлеба и обмакнула его в жаркое. Подливка быстро впиталась в мякиш, а вот захватить им мясо было тяжело: кусочки все время сваливались.
Понаблюдав за ее тщетными попытками подцепить мясо, Алекс протянул ей ложку. Сообразив, что у нее только два пути — пользоваться с ним одной ложкой или голодать, — Кей выхватила ложку из его руки.
— У вас варварские манеры.
— Ау вас аппетит лесоруба. Верните мне ложу, иначе я не расскажу, откуда у меня все это. Меня едва не убили.
— Вас преследовали? — спросила Кей, поднося ложку ко рту.
Наконец Алексу удалось завладеть ложкой.
— Я вам говорю, что меня едва не убили, а вас заботит только одно — чтобы вас не поймали!
Кей ощетинилась, но потом догадалась, что он поддразнивает ее.
— Если бы вас преследовали, мне пришлось бы делить ложку с большим количеством народа. А с меня и вас достаточно.
— Полагаю, что приговоренный преступник, с которым вы путешествуете, — это максимум, что вам по силам вытерпеть.
Кей не понравилась его шутка. В ней было слишком много правды, а еще она пугала.
— Мне кажется, вам следует рассказать мне свою версию того, что произошло в Чарлстоне, — самым задушевным тоном проговорила она, надеясь тем самым воодушевить его на рассказ.
Но Алекс лишь покосился на неё, произнес «гм» и забрал у нее ложку.
