отечественных заводах. В Петербурге были построены и три опытные подводные лодки, но эту программу Николай I закрыл – для субмарин еще не существовало подходящих двигателей, паровую машину на них не поставишь, а электродвигатели Якоби были пока слабыми. Царь велел перенацелить ресурсы на более перспективные программы, морские мины и ракеты. Во исполнение его указаний была создана мина Якоби с гальваническим взрывателем, ее запустили в серийное производство. А пороховые ракеты не были новинкой, англичане позаимствовали их у индусов. Но применение ракет ограничивалось низкой точностью стрельбы. Полковник Константинов усовершенствовал их и вместо точности сделал упор на кучность. Создал пусковые установки на 36 ракет калибром 106 мм, синхронизировал систему запуска. Это были первые в мире системы залпового огня! Их тоже приняли на вооружение, в войсках появились ракетные батареи.
Укрепление военной мощи становилось весьма актуальным. Ункяр-Икселесийский договор России с Турцией не давал покоя Англии и Франции. Когда умер султан Махмуд II, они разыграли провокацию. Снова подстрекнули восстать египетского наместника, но нарочно подставили его. Спасать нового султана Абдул-Меджида дружно выступили британцы, австрийцы, французы. А на Лондонской конференции по урегулированию приняли новую конвенцию, закрывшую в мирное время Босфор и Дарданеллы для всех военных судов (и перекрывшую нашему Черноморскому флоту путь в Средиземное море). И покровителями Турции отныне становились все великие державы – Англия, Франция, Австрия, Пруссия, Россия.
Но реально в Османской империи стала рулить Британия. За «помощь» она навязала султану договор о свободной торговле (за 10 лет обваливший экономику Турции, втянув ее в зависимость от Англии). Послом в Константинополь прибыл Чарльз Стрэтфорд Каннинг – тот самый, что курировал декабристов. Он быстро стал главным советником Абдул-Меджида и вообще самым влиятельным лицом в турецкой столице. Стоит ли удивляться «совпадению», что великим визирем стал Решид-паша, «отец» турецких масонских лож и основатель либеральной партии «Молодая Турция».
Этот поворот сказался на Кавказе. Мюриды Шамиля активизировались. Громили русские посты, нападали даже на города. Массы горцев хлынули вдруг на укрепления по берегу Черного моря. Уничтожили 5 фортов, перебив гарнизоны и открыв путь поставкам из Турции. Русский флот снова высаживал десанты, они отбивали и восстанавливали укрепления. На Кавказ направляли дополнительные силы. Но солдаты и офицеры свежих частей не имели нужной выучки, росли потери. К тому же на Кавказ слали ненадежных «штрафных», польских пленных – из них 3 тыс. перебежали к горцам, из поляков составилась личная охрана Шамиля. У него появились артиллерия под началом польского офицера, свой артиллерийский завод и пороховые фабрики.
А в Австрии умер старый император Франц II, дружественный к России. Его преемником, больным Фердинандом, вертели министры, и страна поползла к либерализму. И в Пруссии скончался тесть и верный друг царя Фридрих Вильгельм III. На престол взошел его сын Фридрих Вильгельм IV, грезивший либеральными идеями и конституцией. Его политика повернула к Англии. Силясь разрядить напряжения, Николай I ездил то в Берлин, то в Вену. В 1844 г. нанес даже неожиданный и неофициальный визит в Лондон, переполошивший всю Англию.
В беседах с членами британского кабинета царь старался разрешить разногласия. Открыл карты, что наша страна ни в коем случае не желает развала Турции. Наоборот, старается подкреплять ее, что уже доказала, спасая султана в 1833 г. Потому что падение Османской империи было чревато общеевропейской войной. Государь раскрыл секретное соглашение с Австрией – всеми силами поддерживать стабильность Турции, а в непредвиденных ситуациях действовать сообща. Такое же соглашение он предлагал Англии [26].
Вот здесь он ошибся. Англичан не интересовали стабильность и европейская безопасность. Они-то специализировались на «ловле рыбки в мутной воде». И соблюдение взаимных интересов, разграничение сфер влияния им тоже были не интересны. Они всюду хотели распоряжаться сами. Британская империя разрослась по земному шару. Ей принадлежали Канада, Австралия, Новая Зеландия, Капская колония в Южной Африке, Индия, Сингапур, Малакка, Бирма. Она подмяла под себя экономику Центральной и Южной Америки.
Но англичане продолжали расширять эту империю. Из Индии вторглись в Афганистан. Одряхлевший Китай осмелился защищаться высокими пошлинами от засилья британских товаров. Запретил ввоз главного из них, наркотиков. Но Англия начала «опиумную войну», соблазнив поучаствовать Францию и США. Их эскадры бомбардировали густонаселенные прибрежные города, вынудив Китай капитулировать, отдать англичанам Гонконг, открыть порты для торговли. В страну хлынул опиум, превращая народ в наркоманов, подрывая хозяйство и создавая почву для последующего закабаления.
А у царя добавилось семейное несчастье. Серьезно ухудшилось здоровье его супруги. В 1845 г. врачи предписали ей сменить климат, выбрав Сицилию. Николай Павлович очень переживал за жену. Отправившись в очередную инспекционную поездку по южным областям России, он решил сделать императрице сюрприз. Из Харькова повернул за границу. Перехватил Александру Федоровну в Милане, сам проводил до Палермо. Даже это путешествие государь сочетал с важными политическими делами. В Риме провел непростые переговоры с папой Григорием XVI, в Вене – с австрийским канцлером Меттернихом.
А с сыном на период долгой отлучки у Николая I был секрет. О нем знали даже не все сенаторы. Царь фактически передал правление Александру. Отцу за границу наследник посылал только важнейшие документы, краткие выписки решений Государственного совета. Остальные вопросы ему было доверено решать самому. Царские обязанности он выполнил успешно, и за это отец наградил его первым орденом, С в. Владимира I степени.
Николай Павлович не оставлял и замыслов об освобождении крепостных. Еще несколько раз созывал Секретные комитеты по данному вопросу – и теперь включал в них сына. Государь внедрял частные меры вроде запрета приобретать крестьян для безземельных дворян. Вместе с Киселевым он разработал указ об «обязанных крестьянах» – помещик мог отпустить крепостного на волю, заключив с ним договор, что тот, уже свободный, будет платить определенный оброк. Получалось, что дворяне не остаются внакладе, ведь многие из них отпускали крепостных «на оброк» [27]. Император, уверенный в успехе, провел этот проект через Государственный совет, 2 апреля 1842 г. подписал указ. Но… он предполагал добровольное исполнение. А помещикам незачем было внедрять новшество, возиться с договорами. Не откликнулся почти никто, как и на следующий указ от 12 июня 1844 г., о праве освобождать дворовых без земли.
В Грузии еще при Александре I был введен закон, разрешающий крепостным выкупаться на волю при продаже имения с торгов. В 1847 г. Николай Павлович распространил его на всю Россию, подписал соответствующие указ. В перспективе это могло привести к освобождению множества крепостных, дворянство разорялось, 2/3 поместий было заложено. Но царь снова столкнулся с сопротивлением сановников. Разработку конкретных механизмов продажи имений они затянули на 2 года, а в итоговом положении крестьянам дозволялось выкупаться на волю лишь с согласия помещика.
