Орикалис. В противном случае Орикалис перекроет доступ к ресурсам таро.
Боль возвращает парня в реальность — транс от видения рассеивается. Он вдруг начинает вырываться. Стражи, видимо, не ожидали сопротивления: хватка ослабевает. Парень рвётся вперёд, выхватывает колоду, оставленную возле Чаши, — ту самую, с которой он должен был сражаться со своим будущим. Он судорожно тянется за картой.
Вспышка. Но она не от него.
Из его груди торчит меч, сотканный из теней и света, кровь стекает по подбородку. Глухой вскрик срывается у нескольких претендентов — у кого-то из нас отвисает челюсть. Все замерли в ужасе. А у меня от злости так сжаты челюсти, что зубы ноют.
Из темноты за Чашей выступает тень. Каэлис.
Невозмутимо он убирает колоду в карман и кивает стражам. Парень обмякает и падает на пол. Безжизненный. Стражи волокут тело прочь, как ненужный хлам. Вряд ли его семье дадут даже время оплакать его.
Он пришёл сюда с мечтой о лучшей жизни. Надеялся, что сможет подняться, даже пожертвовав собственным будущим. Любая возможность была лучше, чем прежняя реальность. Лучше, чем это…
Корона забрала у него всё — до последнего — и оставила только боль. Как она делает всегда.
Взгляд Каэлиса скользит по окнам, за которыми мы стоим. И мне кажется, он видит сквозь стекло. Будто чувствует мою глухую, пульсирующую ненависть.
— Лурен, — зовёт экзаменатор.
Глаза девушки расширяются от паники. Отлично. Это — правильная эмоция.
— Удачи, — вот и всё, что я могу ей сказать.
— У тебя получится, — её подруга с рыжими волосами пытается приободрить. Увы, голос дрожит.
Юбки снова у лодыжек — Лурен ушла.
Я отворачиваюсь от окна и иду к одной из скамеек. Сажусь, опираясь локтями о колени, складываю ладони и утыкаюсь лбом в пальцы. Я вижу вспышку света, но не смотрю Луреново испытание. Ни её, ни всех остальных. Единственное, что цепляет взгляд — тёмноволосая девушка, завязывающая юбку перед подъёмом по ступеням.
Хотя бы кто-то послушал мой совет… пусть он и вряд ли поможет.
Пальцы сжимаются так, что начинают дрожать. Я качаю ногой. Качаюсь всем телом. Но не нахожу, куда деть это напряжение. А имена всё звучат и звучат.
Меня оставляют напоследок. Не удивлена. Мою фамилию, скорее всего, вписали в списки в последний момент.
— Клара Редуин, из клана… Отшельник, — произносит экзаменатор, не сводя с меня взгляда. Её глаза — холодная буря.
Мы встречаемся взглядами. Всего на миг. Она не пожелает мне удачи. Скорее — смерти. Выглядит так, будто с радостью вонзила бы нож мне в спину.
Я одна поднимаюсь по узкой тёмной лестнице и выхожу в свет.
Глава 7
Я выхожу из проёма в стене, окружающей нижний уровень и поддерживающей нависающие сверху трибуны. В тенях — неразличимые фигуры — ученики академии, преподаватели и сотрудники — перешёптываются между собой, но слова сливаются в неразборчивый гул, как и детали их внешности. Тяжесть их коллективного взгляда, наполненного придирчивым вниманием, обрушивается на меня.
С этого места мой взгляд скользит вверх по резным колоннам к массивному куполу. Вдоль нижнего края стеклянного свода витражами изображены четыре масти таро. А в самом центре — фигура человека в шаге, навечно устремлённого в неизвестность: Дурак. Его испытания и триумфы отражены в Старших Арканах, украшающих арки между верхними колоннами.
Каэлис ждёт у Чаши, залитый её пульсирующим светом. Огромный зал заглатывает эхо моих шагов, пока я иду к нему.
— Добро пожаловать, Клара Редуин из Клана Отшельника, — произносит он.
По толпе прокатываются перешёптывания, почти заглушая его следующие слова:
— Моя невеста, будущая принцесса Орикалиса.
Открытые вздохи. Каэлис делает паузу, позволяя волне шока прокатиться по ученикам и преподавателям.
— Улыбайся, будто это лучший день в твоей жизни, — шепчет он, едва шевеля губами.
Я заставляю себя улыбнуться, радуясь, что все остальные слишком далеко, чтобы увидеть убийственный блеск в моих глазах.
Когда шум стихает, Каэлис продолжает:
— Добро пожаловать в священные и сокровенные залы Академии Аркан. Как директор академии и второй принц королевства Орикалис, я приветствую тебя в прославленных рядах арканистов. В последние несколько лет ты слышала зов карт и голос своей благородной крови. Теперь настало время раскрыть свой потенциал — каким бы большим или малым он ни оказался.
В последние несколько лет. Я тихо фыркаю. Мама учила меня чернильному ремеслу с того момента, как я впервые взяла в руки перо. Я научилась читать карты раньше, чем научилась читать слова. Большинство арканистов начинают проявлять даже намёки на связь с таро лишь к восемнадцати или девятнадцати, но мои способности появились гораздо, гораздо раньше — и я подозреваю, что Каэлис об этом прекрасно знает.
— Каждый арканист обязан отдать часть своей силы Чаше в обмен на ещё большую. Совершив жертву, ты столкнёшься с тем, что некогда было твоей судьбой. Если победишь её — тебе будет даровано больше времени в этих священных стенах. Если проиграешь — тебя заклеймят и изгонят. — Он кладёт колоду на пьедестал и веером раскладывает карты. — Ради себя, ради королевства, пришла пора заплатить цену за знания, которые мы здесь оберегаем. Выбери три.
Я смотрю на карты. Вот я здесь, в месте, где, как я думала — как мне прямо говорили — я никогда не должна оказаться. Я глубоко вдыхаю, закрываю глаза и протягиваю руку, водя ею над колодой. Кончики пальцев касаются одной из карт — в ладони покалывает, — и я вытягиваю её вверх. Повторяю процесс ещё дважды, прежде чем открыть глаза.
Три карты — для меня и только для меня. Моё предназначение. Моё будущее.
Каэлис отодвигает остальные карты в сторону. Одну за другой он переворачивает мои и объявляет их собравшимся.
— Десятка Монет.
Прекрасная карта. Десять золотых монет сияют, как солнца, над счастливой семьёй — каждое поколение столь же радостно, как предыдущее. Десятка Монет символизирует богатство, радость и вознаграждение за проделанную работу. В людях, изображённых на карте, я вижу членов Клуба Звёздного Переплёта, собравшихся за столом на праздник Всех Монет.
Следующая карта — Пятёрка Мечей. Женщина стоит перед окровавленным полем битвы, по два меча в каждой руке. Позади неё трое мужчин, готовые вонзить свои клинки ей в спину. Это карта конфликта и потерь. Сражений, которые, возможно, и будут выиграны, но — едва-едва… и такой победой, за которую придётся заплатить слишком высокую цену.
Толпа возбуждённо перешёптывается, когда Каэлис называет Пятёрку Мечей. Все уверены, что именно эту карту я брошу в Чашу, и это действительно стало бы зрелищем, достойным их внимания. Но у меня осталась
