Он стал теребить перчатки, сорвал их и уронил на землю. Осторожно он коснулся спины Каролины, скользнул ладонью к ее талии. Его другая рука дрожала, когда он мягко обхватил ее затылок. О, Боже, она была прекрасна, масса муслина и шелка в его руках, слишком восхитительна, чтобы быть настоящей. Дыхание резко вырывалось из его легких, и он попытался сделать свои движения осторожными, притянув ее ближе к своему неудержимо возбужденному телу. Увеличив давление поцелуя, он уговорил ее губы раскрыться, дотронулся своим языком к ее, почувствовал ее опьяняющий вкус. Она слегка вздрогнула от непривычной интимности. Он знал, что было неправильно так целовать девственницу, но ничего не мог с собой поделать. Из глубины его горла вырвался успокаивающий звук, и он стал лизать глубже, исследуя теплую неизведанную сладость ее рта. К его изумлению, Каролина застонала и расслабилась в его объятьях, губы ее приоткрылись, язык горячо заскользил по его языку.
Эндрю не ожидал, что она окажется такой страстной, такой чуткой. Она должна была испытывать к нему отвращение. Но она предлагала ему себя с необыкновенным доверием, которое ошеломило его. Он не мог удержаться, и руки его жадно блуждая по ней, добрались до округлостей ее ягодиц и подтянули ее повыше к его телу. Он приподнял ее, прижимая еще ближе к огромной выпуклости его плоти, пока она не прислонилась к нему именно так, как ему хотелось. Тонкие слои ее одежды – и его – совсем не приглушали ощущений. Она ахнула и восхитительно изогнулась, крепче сжимая руки вокруг его шеи, пока кончики пальцев ее ног чуть не оторвались от земли.
- Каролина, - хрипло сказал он, рот его медленно скользил вниз по нежной линии ее шеи, - вы сводите меня с ума. Мы должны сейчас же остановиться. Мне не следует делать этого…
- Да. Да. – Ее дыхание было быстрым и жарким, она обвилась вокруг него и потерлась о твердокаменный выступ его чресел. Они снова поцеловались, ее рот приник к его губам с волнующей нежностью, и Эндрю издал тихий, полный отчаяния звук.
- Остановите меня, - невнятно пробормотал он, прижавшись ладонью к ее извивающимся ягодицам. – Прикажите мне отпустить вас… Ущипните меня…
Она откинула голову, мурлыкая как котенок, когда он уткнулся носом в нежное местечко под ее ухом. – Куда я должна вас ущипнуть? – спросила она гортанным голосом.
Она была слишком невинна, чтобы полностью осознать сексуальный подтекст своего вопроса. Но даже несмотря на это Эндрю почувствовал, каким невероятно твердым он стал, и он подавил стон желания. – Каролина, - прошептал он резко, - вы победили. Я был неправ, когда назвал вас… Нет, не делайте так больше; я не вынесу этого. Вы победили. – Он освободил ее от своего ноющего тела. – Прошу, не приближайтесь, - коротко добавил он, - или вы лишитесь своей девственности в этом чертовом саду.
Распознав желание в его голосе, Каролина благоразумно отодвинулась от него на пару футов. Она обхватила себя тонкими руками, задрожав. Какое-то время не было слышно ничего кроме их тяжелого дыхания.
- Мы должны вернуться в дом, - наконец сказала она. – Люди заметят наше отсутствие. Я… я совсем не хочу оказаться скомпрометированной… то есть, моя репутация… - Голос ее оборвался и наступило неловкое молчание, и она отважилась взглянуть на него. – Эндрю, - неуверенно призналась она, - я никогда не чувствовала такого ран…
- Не говорите так, - перебил он. – Ради вас и меня мы не должны позволить этому произойти снова. Мы будем выполнять условия нашей сделки – я не хочу никаких осложнений.
- Но разве вы не хотите…
- Нет, - кратко ответил он. – Я хочу лишь притвориться, что у нас с вами роман, ничего больше. Если бы я по-настоящему увлекся вами, мне пришлось бы полностью изменить всю свою жизнь. А сейчас слишком поздно для этого. Я не могу исправиться, и никто, даже вы, не стоит того, чтобы менять мои привычки.
Она очень долго молчала, ее изумленный взгляд был обращен на его каменное лицо. – Я знаю кое-кого, кто стоит этого, - сказала она наконец.
- Кого?
- Вас. – Взгляд ее был прямым и открытым. – Вы стоите того, чтобы вас спасти, Эндрю.
Всего несколькими словами она лишила его всех сил. Эндрю покачал головой не в состоянии говорить. Ему хотелось снова схватить ее в объятия… преклоняться перед ней… наброситься на нее. Ни одна женщина никогда не выказывала ни малейшей веры в него, в его никчемную душу, и хотя он хотел ответить полным презрения голосом, он не смог. Одно несбыточное желание снедало его ярким очищающим огнем - как-то стать достойным ее. Он жаждал рассказать ей о своих чувствах. Но вместо этого он отвернулся и выдавил несколько скрипучих слов. – Вы идете первой.
Весь остаток вечера и следующие три месяца Эндрю был идеальным джентльменом. Он был внимательным, заботливым и веселым, заставляя всех, кто его знал, шутить, что безнравственного лорда Дрейка похитили и подменили похожим незнакомцем. Те, кто знал о слабом здоровье графа Рочестера, подозревали, что Эндрю пытается заслужить милость отца, прежде чем старик умрет, лишив его семейного состояния. Старания лорда Дрейка понятны, посмеивались люди, и это очень на него похоже.
Странность заключалась в том, что чем дольше длилось притворное превращение Эндрю, тем больше Каролине казалось, что он меняется на самом деле. Он встретился с управляющими Рочестера и изложил свой план по возделыванию земель, который неизмеримо помог бы арендаторам. Затем к недоумению всех, кто его знал, Эндрю продал большую часть своего личного имущества, включая скаковых чистокровных лошадей, чтобы профинансировать улучшения.
Это было совсем непохоже на Эндрю так рисковать, особенно когда не было никакой гарантии, что он унаследует богатство Рочестера. Но когда Каролина спросила его, зачем он решил помочь арендаторам Рочестера, он рассмеялся и пожал плечами, словно это ничего не значило. – Изменения пришлось бы провести, независимо от того, получу ли я деньги графа, - сказал он. – И мне надоело держать этих проклятых лошадей – это чересчур дорого.
- А что насчет вашей собственности в городе? – спросила Каролина. – Я слышала, что ваш отец намеревался выселить нескольких бедных съемщиков из трущоб в Уайтфрайрс, вместо того, чтобы ремонтировать здание – а вы позволили им остаться, и к тому же полностью его восстанавливаете.
Лицо Эндрю было абсолютно лишено всякого выражения, когда он ответил. – В отличие от моего отца я не желаю быть названным королем трущоб. Но не сочтите мои мотивы альтруистскими – это чисто деловое решение. А деньги, которые я трачу на собственность, поднимут ее стоимость.
Каролина улыбнулась ему и наклонилась, как будто хотела сообщить ему что-то по секрету. – Думаю, милорд, на самом деле вы заботитесь об этих людях.
