Каролина улыбнулась ему и наклонилась, как будто хотела сообщить ему что-то по секрету. – Думаю, милорд, на самом деле вы заботитесь об этих людях.
- Да я практически святой, - насмешливо согласился он, иронически вскинув бровь.
Она же продолжала улыбаться, понимая, что Эндрю вовсе не был негодяем, каким притворялся.
Только вот зачем Эндрю начинать заботиться о людях, чье существование он и не думал замечать раньше, было загадкой. Может, это было как-то связано со скорой кончиной его отца… может, до сознания Эндрю, наконец, дошло, что вес ответственности вскоре падет на его собственные плечи. Но он запросто мог оставить все по-прежнему, позволив управляющим своего отца принимать решения. А он вместо этого взял поводья в свои руки, поначалу нерешительно, затем все более уверенно.
В соответствии с их сделкой Эндрю брал Каролину в парк прокатиться и сопровождал ее на музыкальные вечера, суаре и в театр. Поскольку Фанни довелось исполнять роль дуэньи, Каролине редко удавалось поговорить с Эндрю наедине. Вместо этого им приходилось вести чинную беседу на такие темы как литература или садоводство, а их физический контакт ограничивался случайными прикосновениями кончиков пальцев, или давлением его плеча на ее плечо, когда они сидели рядом друг с другом. И все же эти скоротечные мгновения близости – немой взгляд, украденная ласка ее руки или ладони – были невероятно волнующи.
Каролина так остро ощущала близость Эндрю, что иногда ей казалось, она сейчас воспламенится. Она не могла перестать думать об их страстных объятиях в розовом саду Скоттов, удовольствие от ощущения рта Эндрю на своих губах. Но сейчас он оставался таким непреклонно вежливым, что она начала задумываться, а не был ли тот эпизод всего лишь страстным сном, вызванным ее собственным пылким воображением.
Эндрю, лорд Дрейк, был увлекательнейшей загадкой. Каролине казалось, что он - это два разных человека, высокомерный, эгоистичный повеса и привлекательный незнакомец, который неуверенно и спотыкаясь шел по пути превращения в джентльмена. Первый ей совсем не нравился. Второй, что ж, он - абсолютно другое дело. Она видела, что он старается изо всех сил, разрываясь между легкими удовольствиями прошлого и обязанностями, которые маячили впереди. Он все еще не пил и не бегал за женщинами – он бы честно признался ей, если бы начал. И, по словам Кейда, Эндрю редко бывал в их клубе в эти дни. Взамен он проводил время фехтуя, боксируя или катаясь верхом, пока чуть не падал от усталости. Он похудел, наверное на стоун, пока брюки его не повисли на нем так, что пришлось их перешивать. Хотя Эндрю всегда был хорошо сложен, теперь его тело было худым и невероятно твердым, мускулы на руках и спине натянули его костюм.
- Зачем вы так активно тренируетесь? – Однажды не смогла удержаться от вопроса Каролина, подравнивая пышную грядку с лиловыми плодами в своем саду. Эндрю сидел неподалеку на небольшой скамейке и наблюдал, как она осторожно срезает высохшие головки с каждого стебля. – Мой брат говорит, что на прошлой неделе вы почти каждый день ходили в Боксерский Клуб.
Эндрю долго не отвечал, и Каролина прервалась и оглянулась на него через плечо. Был холодный ноябрьский день, и легкий ветерок подхватил прядь черных волос, выскользнувшую из-под ее шляпки, и уронил ей на щеку. Рукой в перчатке она откинула выбившуюся прядь, неосторожно мазнув грязью лицо. Сердце ее екнуло от внезапного предчувствия, когда она разглядела выражение глубоких синих глаз Эндрю.
- Активные упражнения помогают мне отвлечься от… некоторых вещей. – Эндрю встал и медленно подошел к ней, доставая из кармана платок. – Ну, постойте спокойно. – Он мягко стер грязную полоску, затем уже привычным движением потянулся за ее очками, чтобы протереть их.
Лишившись своих исправляющих линз, Каролина заглянула в его расплывчатое, словно смазанное лицо с близорукой внимательностью. – Каких вещей? – спросила она, затаив дыхание от его близости. – Полагаю, вы, наверное, имеете в виду пьянство и азартные игры…
- Нет, не это. – Он с превеликой осторожностью надел очки обратно, и кончиком пальца погладил шелковистый завиток волос за ее ухом. – Не можете догадаться, что меня беспокоит? – нежно спросил он. – Что каждую ночь не дает мне заснуть, если только я не вымотаю себя до изнеможения, перед тем как отправиться в постель?
Он стоял очень близко, взгляд его тепло задержал ее взгляд. И хотя он к ней не прикасался, Каролина почувствовала, что окружена его мужским присутствием. Большие ножницы выскользнули из ее внезапно ослабевших пальцев, с глухим звуком упав на землю. – О, я… - Она помедлила и облизнула свои пересохшие губы. – Думаю, вам недостает женщины. Но нет никакой причины, почему бы вам не… то есть, когда столькие с радостью… - Залившись краской, она закусила зубами нижнюю губу и замолчала.
- Я стал чертовски разборчивым. – Он придвинулся ближе, и его дыхание нежно коснулось ее уха, посылая дрожь наслаждения по ее спине. – Каролина, посмотрите на меня. Есть кое-что, о чем у меня нет права спрашивать… но…
- Да? – прошептала она.
- Я обдумал ситуацию, - осторожно сказал он. – Каролина, даже если мой отец не оставит мне ни шиллинга, я смогу обеспечить приличную жизнь для кого-нибудь. У меня немного вложений и поместье. Это будет не самая роскошная жизнь, но…
- Да? – Сумела сказать Каролина, сердце в груди ее бешено колотилось. – Продолжайте.
- Понимаете…
- Каролина! – раздался пронзительный голос ее матери от французских дверей, выходящих в сад из гостиной. – Каролина, я настоятельно требую, чтобы ты вернулась в дом и вела себя, как приличествует хозяйке, вместо того, чтобы заставлять бедного лорда Дрейка стоять на улице и смотреть, как ты копаешь ямы в грязи. Подозреваю, что ты и не подумала предложить ему перекусить, и… Да ведь ветер просто ужасный, из-за тебя он простудится и умрет. Сейчас же идите сюда, вы оба!
- Да, Мама, - недовольно сказала Каролина, умирая от разочарования. Она взглянула на Эндрю, который утратил свою серьезную сосредоточенность и посмотрел на нее с внезапной улыбкой. – Прежде чем идти внутрь, - предложила она, - вы можете закончить то, что собирались сказать…
- Позже, - ответил он, наклонившись поднять ее упавшие ножницы.
Руки ее сжались в кулаки, и она чуть не топнула ногой в раздражении. Ей хотелось задушить свою мать за то, что та вмешалась в, несомненно, самый интересный момент в ее жизни. Что если Эндрю собирался сделать ей предложение? При мысли об этом сердце ее сделало кульбит. Решилась бы она пойти на такой риск… смогла бы поверить, что он останется таким как сейчас, а не превратится обратно в развратника, которым был всегда?
