этих набитых костюмов не будет поблизости, чтобы возмутиться, ты будешь называть меня “Хорст”.
- Конечно, милорд Хорст.
-Не будь неловким. Просто Хорст. И причина в том, — он улыбнулся, чувствуя себя намного человечнее, — что у тебя имя моей матери, Алиша.[2]
Он бросил ей книгу. Она легко уловила это.
- Лучше спрячь это получше на будущее. Не хочу, чтобы они подумали, что тебе приходят в голову идеи выше твоего положения или что-нибудь в этом роде.
- Спасибо тебе, мой... - Она увидела, как приподнялась его бровь, и остановилась. - Спасибо тебе. … Хорст.
- Вот. Это было не так уж трудно, правда? Верно.
Он подошел к внутренней двери вестибюля и положил пальцы на ручку.
- Давайте посмотрим, что эта компания считает подходящим жилищем для мертвеца.
Его улыбка погасла.
- Ты ведь знаешь, что я мертв, не так ли? Во всяком случае, технически.
Алиша кивнула.
- Нам сказали, кто ты такой. …
Хорст вздохнул.
- Хорошо. Как бы я ни любил сюрпризы, некоторых вещей не должно быть, понимаешь? Присматривать за одним из нежити — без особых усилий харизматичным и сверхъестественно обаятельным, я согласен с вами, но, тем не менее, за мертвым парнем — это не то, что следует просто навязывать вам. На самом деле это не способствует хорошему опыту работы, не так ли?
- Пока мне это нравится.
Хорст опустил руку и повернулся, чтобы посмотреть на нее.
- Ты? Правда?
Она пожала плечами.
- Ты совсем не такой, как я ожидала.
Он рассмеялся коротким лающим смешком, который заставил ее подпрыгнуть. ‘ Я тоже не думаю, что я совсем не такой, как ожидали ваши работодатели. Он распахнул дверь и вошел.
Кто-то прочитал слишком много романов того типа, которые когда-то нравились Хорсту, а затем дополнил их курсом по оформлению интерьеров. Стены были оклеены обоями с темно-бордовым рисунком, подробно расписанным малиновым, и потребовался момент дежавю, вызвавшего воспоминания о нескольких ресторанах среднего класса, прежде чем он понял, что цвета были венозной и артериальной крови соответственно, по крайней мере, намеренно. Общий эффект был вызван тем, что мы слишком усердствовали.
Он печально улыбнулся. Он не был лордом, что бы ему ни говорили люди. У настоящего лорда, вероятно, нашлись бы резкие слова по поводу такого убранства. -Деклассированный, - тихо пробормотал он себе под нос. Как оказалось, недостаточно тихо, когда рядом с ним появилась Алиша.
- Хммм, - сказала она, оглядываясь по сторонам и кивая. - Чертовски стильно, не так ли?
Хорст рассмеялся.
- Хорошо, что я разрешил тебе вести себя фамильярно, потому что некоторые люди уже гоняли бы тебя по комнате за твою чертову наглость. Я так понимаю, вы новичок во всем этом деле - быть на службе?
Алиша выглядела немного удрученной.
- Прости. У меня не очень хорошо получается, не так ли?"
Хорст слушал вполуха. Большая комната, в которой он находился, была чем-то вроде приемной или, возможно, гостиной, полной подставок для свечей, мягких диванов и низких столиков. Он огляделся и увидел открытую дверь. Как он понял, это была спальня, хотя самой кровати больше не было видно. Вместо этого его гроб стоял на впечатляющих носилках из красного и черного шелка, каждый угол которых охраняли высокие напольные канделябры с тремя черными свечами в каждом.
- О, святые небеса, - сказал он Алише. - Ты только посмотри на это? Все это очень красиво и все такое, но как парень должен туда попасть?
Он подошел на пару шагов ближе, вытягивая шею, чтобы заглянуть дальше в комнату.
- Здесь есть скамеечка для ног или что-нибудь еще под рукой? Все эти свечи к тому же ужасно пожароопасны. Можно подумать, у них здесь должно быть электрическое освещение, столько денег крутится вокруг, не так ли?
Он не получил ответа и, повернувшись к Алише, увидел на ее лице выражение, в котором были элементы веселья и озадаченности.
- Я сказал что-то смешное? - спросил я. - спросил он.
- Нет, дружище … Нет, Хорст. Просто... Ну, просто ты действительно не такой, как я ожидал.
- Да?
Хорст заметил единственное оставшееся окно в покоях — арочные двойные французские окна, выходящие на полукруглый балкон. По пропорциям комнаты он мог догадаться, где могли быть другие окна, но, несмотря на все их неудачи с выбором цвета, тот, кто готовил комнату, проделал образцовую работу по заполнению и замазыванию старых проемов, поскольку от них вообще не осталось и следа.
- А чего вы ожидали? Значит, эта дверь выходит на север?
- Просто что-нибудь... Кто-нибудь побольше... Да, это норт... Кто-нибудь побольше...
Хорст добрался до балкона и облокотился на каменную балюстраду. Заглянув за край, он увидел, что отвесная изогнутая стена угловой башни замка уходит во мрак до самого основания в узкий, поросший травой берег, за которым лениво протекала река средних размеров, защищая замок в пределах его естественного изгиба.
- Роль? - спросил он.
- Немного страшнее, - призналась Алиша.
На мгновение Хорст почувствовал что—то вроде головокружения, но это не имело ничего общего с головокружением, вызванным видом, или даже с любым чувством нестабильности — физической или психической - которое он когда-либо испытывал раньше. На мгновение он почувствовал себя оторванным от всего, более неуязвимым, чем огромный замок, и с чувством, что переживет это. Все казалось таким маленьким, таким эфемерным, таким незначительным. Все, кроме него самого. Он посмотрел на свои руки, лежащие на холодном древнем камне балюстрады, изъеденном временем, и представил, что держит в них мир, представил, как сокрушает его. Это было легко. Он оглянулся через плечо на Алишу. Она слегка отшатнулась от выражения его лица, отстраненности в его глазах.
- Моя дорогая, дорогая Алиша, - сказал он. - Я могу быть гораздо более пугающим.
Он снова выглянул в ночь, но глаза его были закрыты. В обители своего разума он укладывал змей обратно в коробки.
- Прости, - сказал он в конце концов. - Мне дали роль, и я ловлю себя на том, что играю ее, а не самого себя.
Алиша не ответила, и когда он повернулся, чтобы посмотреть на нее, то обнаружил, что она ушла.
- Отлично сработано, - громко сказал он пустой комнате. - Замечательно, что годичный контакт с Иоганном закончился тем, что его социальные навыки передались мне, а не наоборот. Все прошло хорошо.
А может быть, это было взаимно, размышлял он. Возможно, прямо в
