Погрузка закончилась. Взяли 600 тонн угля, сообщаясь с берегом по своеобразному понтонному мосту, быстро сооруженному с помощью судовых кунгасов, и досок. Осталось поднять кунгасы, запастись пресной водой — и в путь.
Ночь. Шторм. Часть команды на берегу уже несколько часов надрывается в попытках стащить в воду тяжелый кунгас. Прожектор с «Литке» освещает на берегу матросов, тянущих на канатах тяжелый кунгас к воде и то и дело окатываемых налетающими ледяными шквалами. Снарядили шлюпку с добровольцами на подмогу им.
***
В бухте глубокая, хорошая пресная вода, но заход туда отнимет несколько дней. Решили взять воду в бухте Эмма из небольшого, расположенного неподалеку от угольной базы стоячего загрязненного озерка. Капитан Дублицкий отмачивал в нем черепа убитых им медведя и моржа. Маленькие рачки, кишевшие в озере, лучше всякого ученого препаратора очищают черепа.
Во время обеда раздались крики: «Пароход, пароход!» В залив Провидения шторм загнал проходивший мимо пароход «Сергей Лазо». Он обходил рыбалки и консервные заводы, снимая сезонных рабочих, — русских и японцев. «Сергей Лазо» переполнен пассажирами, спящими на палубах и в проходах. Все они, большей частью, искатели и искательницы приключений, прожженный народ. Женщины в мужских куртках с карманами, с папиросками в зубах, разбитные.
От «Сергея Лазо» на целую милю несло тухлой рыбой. По неосторожности, мы позаимствовали у него пресной воды (40 тонн), и это нам испортило до Петропавловска чай и обед. Вода «Сергея Лазо» тоже пахла тухлой рыбой и притом была соленой. Очевидно, в цистерну с водой каким-то образом просочился рыбный рассол.
Мясо у нас все сильно попахивало и не все могли его есть. Но все это было пустяками. Мы чувствовали себя почти дома. Каждая пройденная миля приближала нас к Владивостоку.
Пять суток от Петропавловска до Провидения шли при свежем ветре и сильной мертвой зыби…
Ночью, подходя к Петропавловску, видели колоссальный столб дыма и огня, поднимавшийся над огнедышащим Ключевским вулканом.
***
В Петропавловск вошли победителями. Стоявшие на рейде суда, зафрахтованные Совторгфлотом, китайский пароход и «Якут» первыми подняли флаги, приветствуя ледорез, возвратившийся из полярного похода. Почет, с которым «Литке» встретили в Петропавловске, смутил и обрадовал наших моряков. Они совершенно искренне говорили, что не понимают, почему их встречают, как героев: «Ведь, мы только исполнили свой долг». В центральном городском клубе состоялась торжественная встреча экспедиции. С докладами выступили Дублицкий и Ушаков.
На сцене, на классной доске висела большая, написанная на полотне от руки, карта Ледовитого океана с островом Врангеля и нашим путанным дрейфом перед ним. К. А. Дублицкий опоздал немного и задержал торжество, воюя со своим крахмальным воротничком.
С напряженным вниманием был выслушан интересный доклад Ушакова о его трехлетнем пребывании на острове. Публика, набившаяся в театр, наполовину состояла из промышленников и охотников. Ушакова, после его доклада, засыпали практическими вопросами об условиях охоты на острове Врангеля.
В Петропавловске нам оставалось только сдать в конторе АКО остатки неприкосновенного запаса, взять немного воды и угля. Наш полярный рейс закончился. В первый раз за весь поход капитан на целый день освободил команду от работы, отпустив ее на берег.
Вечером на корме веселье: пение, пляска, от которой ломится палуба и сотрясается корпус ледореза, как во время шторма. Высокий, черноусый матрос украинец, стоя в кругу, запевает, команда подхватывает, а дирижирует хором капитан, без воротничка и галстука, с расстегнутым воротом, помолодевший лет на 20, не капитан, а самый что ни на есть бесшабашный матрос. Веселье длилось, до утра.
Сегодня в Петропавловский порт возвратилось сторожевое судно «Красный Вымпел», провожавшее до Алеутских островов аэроплан «Страна Советов».
Находившиеся на «Красном Вымпеле» военные летчики, несшие земную службу во время перелета «Страны Советов», пересели к нам, на «Литке».
В Петропавловске «Литке» взял еще 27 пассажиров, которые разместились в освободившихся кормовых помещениях.
На пути Петропавловск — Владивосток нам пришлось испытать все прелести морского путешествия по восточным морям в осеннюю штормовую погоду.
Обратно идем уже не через Сангарский пролив, а Охотским морем и проливом Лаперуза, пользующимся недоброй репутацией у моряков. В проливе нередко тонут суда.
В Охотском море сильнейшая килевая качка, уложила почти всех пассажиров на койки. Нос ледореза зарывается в волны, которые докатываются до рулевой будки. В кают-компании протянули веревки, удерживающие стулья, а на столе устроили загородочки для тарелок и стаканов, но обедающих было мало. Жидкое горячее не готовилось. Моряки, у которых во время качки сильно разыгрывается аппетит, ворчали.
В каютах пассажиров, не успевших привязать чемоданы, мелкие вещи подбрасывались качкой и звенели словно монеты в копилке.
Но стоило утихнуть качке, как один из летчиков сел за рояль и в кают-компанию, словно замореные тараканы, приползли пассажиры с помятыми, желтыми лицами. Желудки у всех были пусты, все с жадностью набросились на припасенные на всякий случай заботливыми буфетчиками порции.
Поздно ночью прошли близко от острова Сахалина. В темноте с обоих бортов светили огни маяков. Справа был южный берег Сахалина, слева — северный берег Хоккайдо (Иезо). В Японском море тише. Пасмурная погода, спокойное море.
7 октября подходим к Владивостоку.
Во Владивостоке узнали о приближении «Литке» за пять минут до того, как мы ошвартовались к таможенной пристани. Со всех сторон к пристани бежали люди. На набережной останавливались трамваи, пассажиры высовывались из окон и махали платками.
В окрисполкоме происходило в это время какое-то важное заседание с представителями общественных и партийных организаций. Совещание было прервано и в полном составе участников направилось на пристань для встречи «Литке».
Рейс удался. Ледорез, сверх всякого ожидания, оправдал возлагавшиеся на него надежды. Уверяли, что «Литке» не возьмет и тонны груза для острова Врангеля, но «Литке» довез даже больше, чем предполагалось. В расходе угля за весь рейс получилась большая экономия против цуморовской нормы, несмотря на неважный уголь.
Ледорез «Литке» показал, что он прекрасное судно. Он останавливался только в тяжелых льдах в 10 баллов, в условиях, в которых вообще не может итти ни один ледокол. Но уже при 9 баллах «Литке» мог продвигаться, как бы ни был тяжел лед. Наличие двух крепких винтов является не недостатком, как доказывали противники посылки «Литке» на остров Врангеля, а, наоборот, большим преимуществом его перед судном с одним винтом, так как облегчает управление судном во льдах. В этом мы убедились во время рейса. Но, несмотря на все свои достоинства, ледорез «Литке», как экспедиционное полярное судно, обладает недостаточным районом плавания, и посылать его в Ледовитый океан в рейсы более длительные, чем плавание к острову Врангеля, не следует.
