тему, невеста на руках, а жена на шее.
Отсмеявшись, сказал он.
— Я вот тебя зачем вызвал, я знаю, что офицеры солдатам жалование не полностью выплачивают.
Я молчу.
— Жалование теперь будешь выдавать ты, и попробуй хоть грош не додать!
— Ваше благородие, ви таки хотите сказать, что бедный старшина был когда-либо причастен к утаиванию чужих капиталов?
— А кто у Отрадновского помещика гривенник спёр?
А сам хитро так улыбается.
— Дак это было сделано с благородной целью поднять ваш и без того высочайший авторитет, ведь-таки у всех высоких чиновников, подчинённые получают кэш от просителя.
И мы засмеялись.
Я подумал, стоит или не стоит говорить капитану о предстоящей войне, решил, что стоит. Роту я подготовил хорошо, а вот полк? Да и не в обучении солдат дело! Битвы это всего один процент войны, а всё остальное переходы, обозы, рытьё окопов, строительство укреплений. Так, что скажу, пусть думает.
— Матвей Григорьевич, скоро война с Пруссией, нам надо быть готовыми к походу.
Он остолбенел.
— Откуда знаешь?
— Логика!
— Ну и что тебе твоя логика говорит?
Спокойно так спрашивает. Точно, сам про войну знает.
— Фридрих, пойдёт на нас, он победил Австрию. Теперь у него руки развязаны. На Францию он не пойдёт, кишка тонка. А вот на нас вполне. Наши западные губернии можно так не хило покромсать. А запросы у него как у Александра Македонского.
— Скажи ещё как у Юлия Цезаря.
Не, Цезарь наводил порядок в своей империи, вёл гражданские войны, а македонский завоевал половину известного тогда мира. Вот и Фридриху не дают покоя слава великого завоевателя. Он будет отвоёвывать у нас Прибалтику. Капитан ухмыльнулся.
— Не говори, что тебе про Александра и Цезаря тоже барыня рассказывала!
— И не скажу. Могу показать, но для этого мне нужна увольнительная.
Увольнительную можешь сам себе выписать. Не рядовой. дак где узнал?
— Есть тут одно заведение, в городе, дак вот там обитают девицы с пониженной планкой социальной ответственности, и для антуража стоит шкаф, а в нем книги, я-то поначалу подумал, что они бутафорские, а оказались настоящие. Спросил у мамочки, брать можно, главное вернуть.
Капитан в ступоре открыл рот.
— Ты за семь лет, где-то университет успел окончить? Так изысканно, назвать…эээээ… куртизанок, это надо постараться! у меня после твоих слов, даже язык не повернулся, этих девиц — продажными девками назвать.
— Да чего тут такого-то? Они сами себя так называют. Мы не продажные девки — мы барышни с заниженной планкой социальной ответственности. Иногда говорят, моральной ответственности.
— Про девиц потом поговорим, можно даже экскурсию устроить.
— Заметьте, не я это предложил!
Хитро улыбаясь, сказал я.
— А вот про Фридриха нашего незабвенного. Странно всё. Ведь России, не в коем случае нельзя ослаблять Пруссию. Она ж противовес разным Швециям и Даниям. Если мы совсем загоним Фридриха в каменный век, шведы с датчанами и поляками тут же на его место полезут. Тоже начнут строить великие империи. Вот венгры, сидят себе тихонечко. А потому, что у них турки в под брюшье. А представь если б у нас при Анне Иоанновне сил хватило турок на ноль помножить, выгнать их из Европы. Давно б уже мы с венграми да румынами воевали. И вот только не говорите мне, что вы всего этого не знали, я же вижу, что вы речам моим ну нисколько не удивлены.
— Уел чертяка, знаем мы всё, не один ты такой умный. Но про это молчок, государственная тайна. Главнокомандующим западными корпусами назначен фельдмаршал Опраксин. Будем воевать без войны. Ну а щас ступай. Занимайся ротой. Готовь к походу. Что б все ротные телеги в порядке были. Что б смазка для ружей в достаточном количестве, это тебе на сегодня задание, завтра ещё задачи поставлю. С утра ко мне.
Я отдал честь, громко крикнул «есть», развернулся и строевым шагом пошёл в расположение. Про себя думаю (где-то здесь за мной наблюдают мои полуротные) будем играть спектакль. Марширую, бубню сам себе команды.
— Ать два, ать два, на право, ать два.
И так далее. За углом, наконец то, на встречу мне выскочили два моих полуротных. Я остановился, отдал честь. И заорал.
— Ваше благородие….
— Тише, не надо доклада.
Я делаю вид, что дрожу в коленках и нервно глазом дёргаю. Надо же показать, что не зря полуротные командира бояться, вон как старшина, старый вояка, перепугался. Я-то уже участвовал, по их мнению, в боях, бунты подавлял, а они нет.
— Что он спрашивал?
— Что спрашивал — не помню. Уж очень, их благородие, грозен. До сих пор отойти не могу. Коленки дрожат. Но отвечал я всё как есть честно и без утайки. А ещё, их благородие приказали мне проверить ротное имущество на предмет ремонта, разрешите выполнять?
— Выполняй!
И я побежал. Пусть видят какой монстр над ними теперь властвует.
С ротным имуществом было всё в порядке, я это знал, я готовился к этому походу уже давно. А вот потренироваться, выступать в течении нескольких минут, стоило.
— Рота тревога!!! Срочная передислокация!!! Вы четверо, запрягать лошадей, первый десяток — грузить мешки с овсом, крупой и сухарями в телеги. Второй десяток берёт фузеи первого десятка, и выходит строиться.
Чего-то хреново получается, сутолока и ненужная суета.
— Отставить, всё возвращаем на исходную. А я, чего, не сказал, что тревога учебная? Дак вот говорю. Тревога учебная, ни куда мы не передислоцируемся, но ведь уметь мы это должны! Сидим на одном месте уже несколько лет. Давайте сделаем так, первыми вооружаются и экипируются первый, второй, третий десяток, четвёртый, пятый, шестой, вслед за ними. Затем, первые три десятка отдают свою экипировку вторым трём десяткам, и запоминайте кто кому отдал, и кто у кого взял. Что б никто ничего не потерял. Далее первые два десятка хватают мешки с припасом, а третий десяток бежит запрягать лошадей.
Попробовали, опять неувязачка, мешки с припасом большими оказались. В одного тащить тяжело, а вдвоем неудобно. Разделили каждый на три части. Дело пошло. Решили, что амуницию свою никто никому отдавать не будет, а прямо так полностью вооружённые и экипированные схватят по мешку малому и в телегу, и тут же в строй, ждать дальнейших указаний. Потренировались, уложились в норматив, мной придуманный, сделали круг по части, и дальше по расписанию. Из окна канцелярии за нами наблюдал капитан и довольно ухмылялся.
На следующее утро сразу после завтрака, я промаршировал от самой казармы до канцелярии, и далее по коридору до кабинета. Постучал, дождался приглашения, вошёл и доложил, как положено.
