– Ясно, – сказал я. – Ну, давай поработаем. Надо приобретать естественность.
Лео улыбнулся и поднялся с татами.
На обед мы с ним ползли пошатываясь.
– Вы оба психи! – заявил Алекс.
– Ага, – согласился я и поймал его сзади за шею, – поэтому дальше ты меня понесешь.
Алекс охнул и согнулся под тяжкой ношей.
– Тебя тоже отнести? – спросил Роберто у Лео.
Лео кивнул как человек, у которого голова не слишком хорошо держится на плечах.
Мы расхохотались. Я отпустил Алекса:
– Ладно, живи пока. Потом мы на стрельбище?
– Эге. Так еще дня три-четыре. А потом будут скалолазание, соревнования, ночная игра, марш-бросок по пересеченной местности, поход по каким-нибудь очень красивым местам, а потом что-то на полигоне. Никто заранее не знает, что именно.
Следующие три дня мы спарринговали в основном между собой, Дронеро к нам почти не подходил, Лео и Роберто пытались достичь моей скорости, а я старался научиться двигаться так, как должен двигаться я и только я. И не думать. Дурацкое занятие. Алекс учился вовремя останавливаться – он сражался в основном с Гвидо и не посадил ему на спину ни одного синяка. Такой контроль вызывал восхищение.
Полосы препятствий мы проходили не в первых рядах, потому что нам постоянно приходилось подсаживать Тони: самостоятельно зацепиться за верхний край высокой вертикальной стены он не мог. Огорчало это его безмерно. Я подумал над этим – и предложил простой способ: один снизу подбрасывает, еще кто-то наверху ловит, а по другую сторону стенки уже стоит еще кто-нибудь, готовый подстраховать прыгающего. Так же мы перебрасывали еще недостаточно удлинившегося Гвидо. Результаты сразу поползли вверх. Но шансов на победу в этом виде спорта у нас все равно не появилось. Дай бог занять пятое место, если очень повезет.
Лео учил Тони стрелять и еще иногда соревновался со мной. Я вырос как стрелок, но ведь и он тоже не стоял на месте, поэтому счет по-прежнему оставался ничейным: он стреляет лучше, а я быстрее. Поскольку это не моя заслуга, гордиться нечем.
На третий день я сумел провести целый бой против Роберто с совершенно пустой головой. Лео показал мне большой палец:
– Вот это было красиво. Можешь больше не рвать себе связки, всё равно получится хорошо.
Я пожал плечами:
– Не понимаю, зачем это надо. Ну ладно, попробуем.
Снова начать думать я всегда успею.
На пятый день мы и еще две группы, под руководством сержанта Бовеса, отправились лазать по скалам.
– А почему мы взяли крючья, а не пневмоприсоски? – поинтересовался Роберто у сержанта.
– С присосками кто угодно залезет, – проворчал сержант. – Этак можно вообще не тренироваться.
Роберто кивнул: понятно.
Настал час триумфа маленького Тони: он лазал, как маленькая обезьянка. Быстро осознав это обстоятельство, мы начали забираться на любые скалы с рекордной скоростью: для этого достаточно было забросить пацана повыше. Он цеплялся за скалу, вбивал крюк и лез дальше, я добирался До крюка и вбивал его поглубже, чтобы он мог выдержать Роберто. И так далее.
– Ну вот, видишь, как много от тебя толку? – похвалил я Тони после тренировки. – А ты переживал.
Тони сиял. И сиял еще несколько дней, в которые нас интересовало в основном скалолазание. Соревнования по нему пройдут первыми – и у нас есть все шансы победить.
– Так нечестно, – заявил как-то парень из группы, которую мы постоянно обходили и наверняка обойдем на соревнованиях.
– Это почему? – удивился я.
– У вас меньше суммарный вес! – ухмыльнулся он.
Я посмотрел на Роберто, потом на Лео, тоже хмыкнул – и покачал головой.
– Вряд ли. Разве что ты имеешь в жизни у нас ноль граммов.
– Ах ты…
Маленькую драку прекратил сержант Бовес.
– Вечером отжаться сто раз, – велел он нам обоим, – пылу поубавится.
– Сомнительно, – заметил я.
– Ты – сто пятьдесят.
Всё ясно. Я, вообще-то, могу и двести, но это слишком больно, поэтому огрызаться еще раз я не стал.
– Чего ты нарываешься? – поинтересовался Алекс, когда мы шли обедать. – Нарочно?
– Да нет, просто раньше меня как-то не пытались заткнуть. Один раз мне влетело от генерала за слова, так то была матерщина, да еще и в присутствии женщины.
Глава 7
Ночью мне не спалось. В первый раз за эти дни. Я перетащил свой спальник к краю палатки, чтобы подсветка виртуального экрана никому не мешала, достал комп и решил что-нибудь почитать. Никак я не могу добраться до истории XXVI века – века второй основной волны колонизации. «Плавать по морям – необходимость, жизнь – не такая уж необходимость» – девиз одного из самых знаменитых космических десантников, Александра Темникова, он был русский, его команда первая высадилась на Этне, и это он назвал горыныча горынычем – в честь монстра из русских сказок.
Для лучшей вентиляции мы откинули все стены нашей палатки. Вентиляция-то хорошая, но и видимость тоже. К нам не подобраться незаметно, но и мы на виду. Так что долго читать мне не дали: сержант Бовес подошел и прекратил это безобразие легким движением бровей. Я недовольно поморщился, но подчинился. Чем кончаются споры с этим человеком, я уже усвоил.
У-у-у, всё равно не заснуть. Помучившись часа полтора, я решил рискнуть и пойти искупаться. «Плавать по морям необходимо…»
Я очень тихо зашел по пояс в воду и нырнул: чем меньше я буду высовываться на поверхность – тем меньше шансов, что меня поймают.
Под водой я не заметил, как заплыл за буйки, понял это, когда обернулся и обнаружил далеко за спиной лежащее на воде редкое, слегка светящееся оранжевое ожерелье. За нарушение сразу трех из пяти категорических запретов со мной такое сделают… Если поймают…
Я повернул назад и с интересом обнаружил, что ветер по ночам дует от берега и каждая волна считает своим долгом плюнуть в лицо нарушителю дисциплины. Так, все ясно, поплывем под водой. Я так и сделал. Когда я вынырнул в третий или четвертый раз, линия буев все еще маячила где-то впереди меня, плохо. В следующий раз я вынырнул прямо в луч света от чьего-то мощного фонаря. Летучие коты! Меня засекли! Дежурный сержант, а это был он, орать не стал, но наверняка связался с начальником лагеря, потому что вскоре на берег пришли еще пятеро и составили цепочку, миновать которую не было никакой возможности. Они, конечно, ждут, что я сейчас вылезу на берег: попался так попался.
Что же делать? Не хочу я сдаваться без боя. М-м-м, если я начну тонуть, они меня вытащат, а если им придется делать мне искусственное дыхание, то наказывать меня точно не будут. Фу, если устрою такой театр, то больше не смогу себя уважать. Не подходит. А если я уплыву за мыс, вылезу на берег за пределами лагеря и вернусь на свой спальник по твердой земле? Это будет нарушение еще одного запрета. Что ж, нарушать – так нарушать сразу всё. Так и поступим.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
