несчастная?! – повторила леди.
- О том, - произнесла я тихо, но внятно, - что ваш племянник несколько лет страдал от кожной болезни, скрывая ее от всех. От меня скрыть не получилось…
- Даже не сомневаюсь, - выпятила она нижнюю губу, но смертельно побледнела, и я простила ей оскорбительный намек.
Тем более что тетя была почти права. Невинной овечкой в этой истории Сесилия Лайон совершенно не была.
- … и я приложила все усилия, чтобы милорд поправился.
- Он… поправился? – прошептала леди и больно вцепилась пальцами мне в запястье.
- Да, сейчас с ним всё хорошо, - сказала я, аккуратно разжимая её пальцы, чего она даже не заметила. – И вам незачем волноваться, что он слишком привязался ко мне. Я думаю, эта привязанность сродни благодарности, которую испытывает пациент к своему лечащему врачу. Особенно если наступает улучшение.
- Что за глупость, - фыркнула она, но мою руку отпустила и принялась рассматривать яблони, хотя они полностью потеряли листву и показывали голые унылые сучья.
- Не глупости, - возразила я. - Лично видела такое много раз. Именно поэтому мой дядя категорически отказался от лечения женщин.
Леди д`Абето держалась ко мне в профиль, но я заметила, что она мучительно покраснела.
- Ваш дядя слишком много о себе мнит, - сказала она и снова выпятила нижнюю губу, состроив презрительную гримасу.
- Мой дядя – сын маркиза, - напомнила я ей. – А кто такие Ратленды? Если память мне не изменяет, какие-то безземельные дворяне с севера, которых приняли ко двору из милости за военные заслуги их предка.
- Хотите упрекнуть меня своей родовитостью? – ощетинилась леди д`Абето.
- Нет, - мне стоило огромных трудов сохранять вид всем довольной служанки, удерживая на губах полуулыбку и не ускоряя шаг. - Всего лишь хочу, чтобы вы прекратили оскорблять моего дядю. Он хороший и достойный человек, который спас множество жизней. Я не потерплю, чтобы вы говорили о нем уничижительно.
- Ах, какая великолепная гордость! И что же вы сделаете? – спросила она с издевкой. – Пожалуетесь на меня королеве?
- Надаю вам пощечин, - сказала я смело.
На мгновение она потеряла дар речи, потом хотела отскочить от меня, но я силой удержала ее руку, продолжая вести по поляне.
- Вы… вы не посмеете! – произнесла леди д`Абето дрогнувшим голосом.
- Посмею, - заверила я ее. – Я моложе вас и сильнее. Вы всё равно со мной не справитесь. А когда вернется милорд Ричард, пожалуюсь ему. Как вы думаете, кому он поверит и посочувствует больше? Вздорной тетушке, которая суют нос не в свои дела, или честной девушке, пострадавшей безвинно, которая вылечила его от болезни, когда отказались лучшие врачи?
Половину круга мы шли молча. Я дала тётушке герцога время, чтобы подумать.
- Вы мерзавка, - сказала она уже почти спокойно, когда мы закончили третий круг, - пусть даже и утверждаете, что спасли моего племянника от какой-то там болезни. Но ради безопасности Дика я вынуждена молчать.
- И это очень разумно, благодарю вас, - сказала я.
- Засуньте свои благодарности… себе в кармашек передника, - посоветовала воспитанная и благородная дама. – Но позвольте спросить, на что вы рассчитываете? Жить здесь годами, подвергая опасности моего племянника?
- Нет, миледи, - ответила я кротко, как и полагается прислуге. – Когда всё немного уляжется и забудется, мы уедем за границу и больше не побеспокоим вас. Надеюсь, вы не верите, что мой дядя мог убить короля? У его величества была неизлечимая болезнь – воспалился кишечник. Против такого нет спасения.
- Признаться, никогда не думала, что Сен-Меран будет настолько безумен, что прикончит своего покровителя, - мрачно отозвалась она. – А после сегодняшнего считаю, что ваш дядя не способен убить и мухи. Вот мой отец…
- Ни слова больше, - предупредила я её. – Помните о пощёчинах.
- Какая вы противная, - сказала она с великолепной холодной улыбкой. – И что только мой племянник нашёл в вас?
- Возможно, деликатность и доброту? – предположила я.
Леди д`Абето фыркнула, показывая, как она ценит эти качества во мне.
Мы сделали ещё круг в полном молчании. Было свежо, но я не чувствовала холода. События этого утра заставили кровь быстрее бежать по жилам, так что сейчас мне было даже немного жарко. Скорее бы уже возвращался Ричард… Насколько спокойнее и проще было бы, находись он рядом.
- Только бы королева не узнала, - сказала вдруг леди. – Если узнает, то Дика будут судить за государственную измену.
- Он уже не маршал, - возразила я не слишком уверенно, - госизмена – это для должностных лиц. А он, тем более, брат покойного короля.
- Вот это и будет самым главным основанием, - теперь тётушка герцога говорила твёрдо, с убеждённостью, как в то время, когда убеждала меня стать любовницей её племянника. – Вы хоть понимаете своей пустой хорошенькой головкой, какую опасность для королевы представляет Дик сейчас?
- Какая опасность? О чём вы?
- На троне оказалась манерная пустышка с младенцем, который то ли выживет, то ли умрёт завтра от оспы, кори или собачьей чумки, - жёстко продолжала леди д`Абето. – Королева – иностранка, у неё нет никакой поддержки среди местных лордов. И сомневаюсь, что они всю жизнь мечтали подчиняться женщине. А мой племянник – герой. У него огромный авторитет в армии, у него есть сторонники и преданные друзья. Его любят в народе, он может повести за собой остальных. И он – старший сын великого короля. Будем честны – Эдуард был слабаком, меч в руках не держал, а верховую езду видел только на картинках в книжках.
- Главный талант короля – не мечом размахивать… - тут у меня получилось ещё неувереннее, потому что я припомнила, что его величество, и правда, был ленив и рыхловат.
Дядя не раз убеждал его заниматься хотя бы игрой в мяч, чтобы поддерживать жизненные силы и крепость мышц. Но его величество всегда находил способ увильнуть от этих занятий.
- С прочими талантами у Эдварда было ещё хуже, - язвительно заметила леди д`Абето. – Может, человек он был добрый и душевный, но войну-то выиграл не он, а Ричард. Когда повстанцы осадили замок Кенабаум, что делал милый Эдвард? Сидел в столице, праздновал наступление весны. И праздновал, пока не появился Ричард с отрядом лучников. И именно
