сэкономленные средства, ведь Моне ни разу не покупалось штанов, то можно было потратиться и купить стильные и в полоску. Впервые, Моня надел штаны в мае месяце, когда отправился в школу сдавать экстерном экзамены за весь курс обучения. Собралась вся Молдаванка. Такого скопища людей Одесса не знала, даже майская демонстрация сильно уступала сегодняшним событиям. Кроме преподавателей был ещё и профессорский состав из университета, по случаю того, что впервые в коммунистической Одессе сдавался экзамен экстерном за весь курс обучения в школе. Тут многие из партийного комитета вспомнили, что вождь мирового пролетариата товарищ Ульянов (Ленин), так же сдавал экзамены экстерном. Роза-лошадь сидела во главе комиссии, красная как рак. Она категорически была против этого экзамена, так как хорошо знала Моню, но ни кто не мог запретить сдавать экзамены Моне, в стране была объявлена пролетарская свобода, а Моня был истинным сыном пролетариата. Дора, мать Мони считалась беднейшей еврейской семьёй, на всей Молдаванке и это не требовало подтверждения. Каждый знал, что у Мони единственные штаны. В начале, учитель русской словесности попытался утопить Моню своими каверзными вопросами о Пушкине, но оказалось, что Моня знает всего «Евгения Онегина» наизусть, в придачу и самого Федора Михайловича Достоевского. Учитель словесности, все же попытался закопать Моню Львом Николаевичем Толстым, но «Войну и мир» Моня мог процитировать полностью. Тут возникла проблема, экзамен мог затянуться на две недели, не меньше, в силу толщены самого романа. Учитель сдался, и поставил Моне отлично. Перешли к арифметике. Тут Роза-лошадь шепнула кой чего сухонькому профессору университета. Профессор сунулся со своим вопросом, зря он это сделал. Моня от арифметики перешел на алгебру с тригонометрией, да так глубоко углубился, что профессор не мог понять, отвечает Моня правильно или дурачит его, ибо сам не знал в какие дебри зашел Моня. Он написал такие формулы на доске, что профессор стесненно опустил глазки и молчал. Народ потребовал перерыва, так как боялись за Моню, в штанах он был впервые и мог ненароком их промочить. Даже в задних уличных рядах разгорелись споры и были составлены пари, выдержит Моня или нет. А, вот, то, что Моня сдаст экзамен, ни у кого сомнений не было. Председатель комиссии, наотрез запретила перерыв, хотя сама уже ерзала задом на стуле, то ли от переполненного мочевого пузыря, то ли от негодования, за Монины столь блистательные ответы. Всё дело шло к скандалу. Или Моня уписается, или Моня сдаст экзамены. Все равно скандал. По физике, химии и прочим наукам были сделаны слегка наводящие вопросы, профессорско-преподавательский состав не захотел ощущать себя идиотами, как сделал это профессор по математике и удовлетворился простыми ответами. Водород в таблице Менделеева первый элемент, ну, и, слава Богу. Перед Моней замаячила золотая медаль, не меньше, но тут вынужденную паузу взяла Роза-лошадь. Она еще сильнее покраснела и упала в обморок. Её отливали водой минут десять, не меньше. Народ так и сказал.
— Вот стерва, не хочет Моне дать медаль. Обдумывает каверзу.
Так и получилось. Когда Роза пришла в себя, она задала вопрос на партийно-политическую тему. Вот тут Моня не был готов к такому повороту. Он замешкался. Роза была в восторге. Был объявлен перерыв для решения вопроса о выдаче аттестата о среднем образовании для Мони. Народ бурлил и живо обсуждал экзамен. Ни у кого из присутствующих не было среднего образования, да, и на кой черт это было им нужно, на Молдаванке проживал рабочий люд, который мог кормиться, и, не имея такого шикарного образования. Через полчаса комиссия огласила свой вердикт. Выдать аттестат со всеми пятерками, но золотую медаль не давать, так как Моня идейно не подкован. Все поняли, что Роза-лошадь и тут навредила Моне. Поэтому тут же был громко задан вопрос Моне.
— Моничка, а кем ты хочешь быть?
Все впервые сегодня было в Мониной жизни. Впервые он надел штаны, впервые он держал экзамен. Теперь, он впервые всунул руки в карманы своих новых штанов, но все же не задумываясь, ответил.
— Хочу быть учителем арифметики в своей школе.
Слова в своей школе он произнес очень гордо. Все это правильно поняли. Народонаселение Одессы было в полном восторге. Действительно, теперь эта школа была и его. Роза-лошадь повторно упала в обморок, даже с небольшими судорогами. Была вызвана скорая помощь, и когда Розу заносили в карету скорой помощи, она открыла глаза и произнесла.
— Моню учителем арифметики? Только через мой труп.
На что, очень доброжелательные одесситы тут же ответили.
— Значит, Моня скоро таки будет учителем арифметики, перекрестились и трижды плюнули через левое плечо.
Вот тут одесситы ошиблись, у Розы-лошади таки оказалось лошадиное здоровье, через неделю ее выписали из неврологической больницы и она вернулась в свой кабинет. Правда, немного левая щека дёргалась, но доктор обнадежил, в скорости все пройдет, нужен покой и хороший паёк. С пайком у Розы было все в порядке, питалась она хорошо и регулярно, чего нельзя было сказать о беспартийных одесситах, вот покой так и не пришел. Моню осенью приняли в университет на факультет математики и когда Моня и Роза-лошадь встречались утром или вечером в своем дворе, кто-то из глубокого угла двора задавал ехидно вопрос.
— Моничка, а кем ты хочешь быть?
Понятно, что ответ всегда был одним и тем же.
— Учителем арифметики в нашей школе.
Моня мило улыбался, а вот у Розы возобновлялся тик на лице. Она сверкала глазами на Моню и пулей вылетала со двора, или на улицу, или в свою квартиру.
Я вам скажу откровенно. В Одессе на Молдаванке, да и не только на Молдаванке, но и в других районах города мальчишки бегали без штанов долгое время, не как Моня, но до семи лет это точно, хотя, на море можно было себе позволить и до Мониного возраста. Да, девочкам надевали трусики лет в пять, но причина была в обыкновенной гигиене. Розе стали сниться кошмарные сны. Все дети Одессы без штанов, и когда она во сне спрашивала у детей — куда вы дети идете, все дружно отвечали, — мы к Моне на урок арифметики идем.
Бедная Роза посидела на этой почве, за что и получила свое окончательно прозвище Сивка Бурка. За что Розу так невзлюбили одесситы мне трудно сказать, скорее всего, я не все знаю, но факт остается фактом. Прошло три года. Моня пятилетку сдал за эти три года и получил диплом о высшем образовании. Одесситы и тут нашлись, что сказать.
— Моня бы сдал этот курс и за
