Когда-то гладиаторов, среди которых находился и молодой пленник из Киммерии, чтобы удивить публику необычным зрелищем, заставляли учиться владению экзотическим оружием. В том числе и оружием кхитайских странствующих монахов. Два колокольчика, подвешенные на концах длинной веревки, не производили впечатления чего-то грозного, однако в умелых руках помогали своему хозяину выстоять против целого отряда…
Песчаный ураган успокоился и снова собрался в подобие человеческой фигуры. Выходит, с этим врагом можно справиться при помощи серебряного пояса! И, повинуясь скорее инстинкту, чем голосу разума, Конан точным движением набросил серебряный пояс на шею песчаной фигуры. Раздался ужасный вой, по сравнению с которым голос Поющей горы показался бы чарующей мелодией и неведомый враг рассыпался, превратившись в обыкновенный бархан.
Далеко отсюда, в замке посреди оазиса, чародей, имя которого никто не решился бы произнести вслух, сполз на пол, корчась и хватаясь за шею, как будто пытался освободиться от невидимой веревки. Восстановив дыхание, он произнес полным ненависти голосом:
— Киммериец, где бы ты ни был, я найду тебя! Ты мне заплатишь за это!
* * *
Невозмутимо пожав плечами, Конан снова взвалил на спину свою ношу и двинулся дальше. Теперь он знал, в каком направлении ему следует идти.
Он избрал самую' короткую, но самую трудную дорогу, ведущую по самой высокой части горной цепи, именуемой Змеиный Хребет. Здесь на камнях не росло ничего, что могло бы послужить пищей для костра — сплошной камень, если не считать чахлых травинок, то тут, то там выглядывающих из трещин. Зато в этих местах не бушевала когда-то война магов, и можно было не опасаться, что неожиданно наткнешься на один из сюрпризов, которыми воющие стороны щедро одаривали друг друга. Обычные горы, а, что касается трудностей пути, то киммериец, с детства привыкший к тяготам и лишениям, не видел в них ничего особенного.
Однажды, проснувшись с первыми лучами солнца, он заметил нечто удивительное. На самой вершине одной из ближних гор стояло настоящее каменное кресло. Как оно могло сюда попасть, кто и с какой целью сделал это? Будучи любознательным и жадным до всего нового и неизведанного, Конан не мог пройти мимо этой диковины. Потратив почти целый день, он наконец достиг вершины горы и оказался возле каменного кресла.
Он несколько раз обошел вокруг него, пытаясь определить, что же такое перед ним — работа дождя и ветра, неведомый каприз богов или нечто, сделанное человеческими руками? Кусок скалы, стоящий на самой вершине, действительно напоминал грубо сработанное кресло или, скорее, трон.
Там были сиденье, спинка, даже подлокотники и ступенька для ног. Фиолетовый трон, который варвар для сравнения поставил рядом с каменным креслом, выглядел рядом с ним как-то легковесно. Наверно, так же смотрелись бы позолоченные стульчики и столики на тонких изогнутых ножках, которые недавно вошли в моду среди офирских богачей, рядом с табуретами и столом из цельного ствола дерева, который стоял в доме его отца.
От каменного кресла веяло каким-то спокойствием, уверенной мудрой силой, как будто старый убеленный сединами воин протягивал ему руку для приветствия. Повинуясь внезапно возникшему порыву, варвар сел на темное каменное сиденье, откинувшись на спинку и положив руки на подлокотники.
Отсюда, с вершины горы, открывался вид, от которого захватывало дух. Перед Конаном расстилалась целая горная страна. Ему казалось, что он вдыхает запах моря, находящегося в нескольких месяцах пути отсюда, слышит шум городов, хотя до ближайшего города идти нужно было не менее недели. Сидя здесь, он как будто находился в центре мира и сам был его центром.
Оставшийся путь до Шадизара не был отмечен особенными событиями, и вот около десяти дней спустя ранним утром Конан снова отворил дверь «Выщербленной монеты». Там за это время практически ничего не изменилось, разве что мрачного бродягу заменила компания неряшливо одетых юношей, да в углу наливался дешевым вином какой-то старик, по виду, вышедший на пенсию стражник.
Конан небрежным жестом бросил на стойку несколько серебряных монет и заказал самую лучшую комнату и ужин. Он никого не предупреждал о своем появлении и должно пройти несколько дней, прежде чем заказчик узнает, что он вместе с фиолетовым троном уже здесь. После такого путешествия неплохо будет передохнуть… Но, не успел Конан растянуться во весь свой громадный рост на кровати, занимающей собой большую часть комнаты, как в дверь осторожно постучали. Что там еще; он больше ничего не заказывал и желает отдохнуть!
— Извините, господин Конан, человек, которого вы ожидаете, просит передать, что ждет вас в той же самой комнате.
С недовольным ворчанием поднявшись и кое-как натянув на себя одежду, он направился вслед за служанкой, не забыв прихватить с собой добычу из подземного города. Что такое Шадизар, он знал намного лучше многих и немало ценных вещей, чьи размеры не уступали фиолетовому трону, исчезло с его помощью из сокровищниц, которые охранялись гораздо лучше, чем номер в подозрительной таверне. А то, что однажды удалось одному человеку, вполне может получиться и у другого…
Заказчик ждал его, сидя за тем же самым столом, изо всех сил стараясь сохранить видимость невозмутимого спокойствия. Но от Конана не укрылось, что тот едва сдерживается, чтобы не вскочить ему навстречу. Ну, что же, аристократ, неизвестно когда в последний раз выезжавший за городские стены без сопровождения целого отряда и привыкший, что все нужное доставляется тебе и подается с низким поклоном, посмотрим, насколько хватит твоей выдержки! И Конан нарочито медленно, даже немного неуклюже, вышел на середину комнаты, поставил на пол фиолетовый трон и начал, не торопясь, освобождать его от тряпок и шкур, в которые тот был завернут. На лице аристократа не дрогнул ни один мускул и только учащенное дыхание и лихорадочно блестящие глаза говорили о том, в каком страшном волнении он пребывает.
Наконец находка из подземного города предстала во всей красе. Даже Конан, который видел эту вещь много раз, невольно залюбовался искусной работой. А ведь, если бы не он, произведение древних мастеров так и осталось бы в пещере, где, в конце концов, бесславно прекратило бы свое существование. А красивая вещь это все равно, что красивая женщина… Но усилием воли варвар заставил себя обратить внимание на более насущные заботы:
— Вот ваш фиолетовый трон. Где мое золото?
— Вы получите его, как только я смогу удостовериться, что передо мной та самая вещь, о которой мы договаривались. Кстати, где ваш проводник?
