— Вот ваш фиолетовый трон. Где мое золото?
— Вы получите его, как только я смогу удостовериться, что передо мной та самая вещь, о которой мы договаривались. Кстати, где ваш проводник?
— Погиб… во время обвала — недовольно буркнул Конан. Отчего-то ему не захотелось, чтобы его хозяин узнал, что маленький иранистанец на самом деле служил двум господам и готовился его предать. Он уже получил по заслугам, незачем лишний раз позорить его. Но на заказчика эта новость, казалось, не произвела никакого впечатления.
— Что ж, в горах такое иногда случается. Прошу вас! — Он махнул рукой куда-то в глубину комнаты и из темноты появилась высокая худая фигура в темном балахоне с капюшоном, закрывающим лицо. Конан почувствовал, что рука его помимо воли устремляется к поясу, где обычно висит оружие. Чародей! Неужели его присутствие настолько необходимо и вообще, договор был лишь о том, чтобы доставить требуемую вещь и получить за нее золото. Ни о какой проверке подлинности речь не шла, к тому же, как понял киммериец из предыдущих разговоров, фиолетовый трон был единственным в своем роде и вряд ли у кого-нибудь получилось бы сработать достаточно убедительную подделку.
Тем временем чародей вышел на середину комнаты, остановился напротив резного кресла, расставил руки, как будто хотел обнять кого-то очень большого, стоящего перед ним и произнес несколько слов на непонятном певучем языке. Голос его с одинаковым успехом мог быть высоким мужским или низким женским, маленькие изящные руки, виднеющиеся из рукавов балахона, так же могли принадлежать и чародею и чародейке. А, впрочем, какая разница: там, где прибегают к помощи колдовства, не остается места для честности.
Колдун очертил в воздухе контуры фиолетового трона, не касаясь его, снова что-то произнес и наконец сказал, обращаясь в основном к заказчику:
— Это не то кресло.
— Как, не то?!! — возмутился Конан. — Никто и никогда не посмеет меня обвинить в нарушении сделки! Этот тот самый трон из дворца в подземном городе или вы хотите сказать, что я собираюсь подсунуть вам поделку?
— Это не тот трон — снова повторил человек в балахоне. — В нем нет никакой силы.
— Какая еще, к Эрлику, сила?!! — зарычал киммериец, чувствуя, что кровь его закипает. — Я заключил договор с этим господином и не желаю говорить ни с кем кроме него. Я доставил нужный вам предмет и желаю получить причитающееся мне золото.
— Какое еще золото? — вежливо спросил аристократ, поднимая одну бровь. Вот договор, составленный по всей форме. Здесь написано: «означенный предмет, именуемый фиолетовым троном». Вы хоть читать-то умеете? Мне очень жаль, что вы ошиблись и принесли мне не то, что требуется. Попробуйте предложить свою добычу кому-нибудь из торговцев заморскими диковинками, вот все, что я могу вам посоветовать. Надеюсь, вы проявите благоразумие, и мне не придется вызывать стражу…
Сказать, что Конан почувствовал бешеный гнев, значило бы не сказать ничего. Он предпринял путешествие на самый край света по местности, так и кишащей магическими штучками, полз под землей, рисковал жизнью и все для того, чтобы этот аристократишка обманул его подобно тому, как какой-нибудь судейский крючкотвор обводит вокруг пальца наивного провинциала. С грозным рычанием варвар одним прыжком преодолел расстояние, отделяющее его от бесчестного заказчика. Стол, за которым тот важно восседал, отлетел в сторону, с грохотом ударился о стену и рассыпался множеством обломков. Но аристократ неожиданно ловко соскочил со стула и швырнул его в своего противника, пытаясь достать из ножен кинжал, висевший у него на поясе. С обычным человеком это прошло бы удачно, но не с Конаном, который большую часть жизни провел в сражениях, а из побежденных им грозных воителей можно было бы составить целую армию.
Бесспорно, этот человек знал, с какого конца браться за меч, и для своего возраста был достаточно силен, но дело все в том, что о настоящей войне он судил исключительно по книгам и древним сказаниям, и не имел ни малейшего понятия о той науке, которую постигает каждый гладиатор и каждый обитатель городского дна. Поэтому прошло не больше времени, чем понадобилось бы старому солдату, чтобы выпить стакан крепкого вина, как неудавшийся обманщик оказался лежащим на полу, самым позорным образом скрученный собственным поясом.
Но, не успел Конан сказать все, что он думает о таком недостойном поведении, как чародей, который во время всего поединка спокойно простоял в стороне, вдруг вознамерился показать, что и он на что-то способен.
Он щелкнул пальцами, и в воздухе что-то затрещало, как это бывает жарким летом перед грозой. По одежде его забегало множество ярко-синих искорок, которые постепенно собирались у него на ладони, превращаясь в ослепительно сверкающий шар.
Но Конан не стал ожидать, чем закончится демонстрация магического искусства. Не теряя ни единого мгновения, он подобрал с пола кинжал, выпавший из рук любителя редкостей и метнул его прямо в центр шара.
Раздался ужасающий звук, как будто прямо в комнате взорвался кувшин с кхитайской огненной смесью. Худой мужчина неопределенного возраста, одежду которого составляли жалкие еще дымящиеся лохмотья, жалобно причитая, выскочил в коридор. Хозяин таверны, который, не покидая своего места за стойкой, был в курсе происходящего благодаря хитро расположенной слуховой трубе, продолжал сохранять полное спокойствие. Здесь привыкли и не к такому, а Конан — постоянный и почетный клиент заведения, никогда не отказывался оплатить непредвиденные расходы, не говоря уже о том, чтобы накинуть пару монет за беспокойство. Какая ему печаль до чужих скандалов? Своих забот достаточно!
Но Конан не счел дело законченным. Он подобрал в пола валяющийся там лист толстого пергамента, на котором несколько месяцев назад был записан договор, касающийся поисков и доставки фиолетового трона. Затем, злобно улыбнувшись, скатал его в угловатый комок.
— Значит, договор? Тогда попробуй, каков он на вкус! Может быть, это научит тебя деловой честности!
И, невзирая на бурный протест, он затолкал пергамент прямо в рот обманщика. После этого, подняв своего недавнего противника одной рукой, он энергично встряхнул его. Услышав металлический звон, варвар извлек из поясной сумки аристократа довольно толстый кошель и, тщательно отсчитав нужную сумму, спрятал остальное назад. Он не грабитель, он берет лишь то, что причитается ему по праву! Горе-заказчик остался сидеть, привязанный к фиолетовому трону, извиваясь как зеленый заморийский уж и тщетно пытаясь выплюнуть изо рта документ, который попытался так превратно истолковать.
