пытался взломать мой Осколок, во время активации. Ты планировал отобрать его и избавиться потом от меня. И после этого ты смеешь рассуждать о законности? Ты больной, что ли?
Пока я разглагольствовал, Шнырь поднялся, придерживаясь за стену. В его глазах больше не было самоуверенности, только страх.
— Отпусти нас, брат, — прохрипел он. — Мы уйдем и забудем, что здесь было. Никаких претензий с нашей стороны.
— Забудете? — я покачал головой. — Нет, Шнырь. Так не пойдет. И не надо называть меня «братом». Ты хоть и не черножопый, но гнида та ещё. Так что лучше заткнись и не зли меня! — я перевёл дыхание, сдерживая рвущуюся наружу ярость, и посмотрел на Доцента. — Мы же оба понимаем, что если я вас отпущу, то вы вернетесь с подкреплением уже в течение часа. Или может даже продадите информацию Сиволапову. Он ведь тоже в курсе Осколков?
— Вроде нет, — неуверенно ответил Доцент.
— Да конечно в курсе, — перед глазами возникла картинка, когда Сиволапов просил меня идентифицировать сферы. — А вот откуда ты о них знаешь, это вопрос на миллион.
Доцент, видимо, понял, что уговоры не работают. Как и его навыки. Он выпрямился, надел очки и посмотрел на меня с вызовом.
— И что ты сделаешь? Убьешь нас? Думаешь, это сойдет тебе с рук? Мы не просто бандиты, мы члены гильдии. Нас будут искать. Да и хватит ли у тебя духу? Человека убить — это не монстров крошить. Тут нужен стержень!
— Какой ещё стержень? Что ты несешь? Ты ещё скажи, что «право имеешь», — я усмехнулся, глядя на то, как перекосилось его лицо. — А насчёт «искать»… — ты же сам в это не веришь, по глазам вижу. Вы же явно пришли ко мне скрытно, без свидетелей. Да, нашумели, когда напали на моего друга и ворвались в квартиру. И ведь никто не знает, что вы тут. Так ведь? Вижу, что я прав. А здесь, — я обвел рукой пространство, — здесь «те» законы не работают. Тут я решаю, что можно, а что нет. И представляешь, как для вас неудачно совпало, пытаться меня убить — нельзя. Ха-ха, правда смешно?
Я посмотрел на корчащегося на полу Лома. Потом на Шныря, вжавшегося в стену. Снова упёр взгляд в Доцента, который пытался сохранить остатки достоинства.
— Но, знаешь, что?
— Ну?
— Вам повезло, что у меня сегодня хорошее настроение! И мне тут в голову пришёл один вариант, — сказал я. — Единственный шанс вам остаться в живых.
— В чём суть? — выдохнул Доцент.
— Всё просто. Вы останетесь здесь. Навсегда.
Они не сразу поняли. А когда поняли, их лица вытянулись. Они начали нервно переглядываться, видимо, в поисках подтверждение своим догадкам.
— Ты… ты хочешь сделать нас рабами? — прошептал Шнырь.
— Рабами? Не-е-ет! Что ты! Как ты мог такое обо мне подумать? — я покачал головой. — Рабы — это те, кого принуждают силой, против их воли. Я же предлагаю вам выбор. Либо вы умираете прямо сейчас, либо вы становитесь первыми жителями этого мира. Вы будете его развивать, строить, добывать ресурсы. Работать на благо, так сказать. Взамен вы получите жизнь. И, возможно, со временем, если докажете свою полезность, свободу. Но не сейчас.
— Это безумие! — закричал Доцент. — Ты не посмеешь так с нами поступить!
— Это значит «нет»? — холодно уточнил я.
Тот в ответ молча замотал головой, не решаясь ответить вслух.
— Думайте. У вас пять минут.
Я подошел к Сане, помог ему сесть. Он смотрел на меня широко раскрытыми — несмотря на опухшие веки — глазами, в которых читался целый спектр эмоций: шок, восхищение, страх.
— Колян… ты чего задумал? — прошептал он.
— Не парься. На лучше, выпей, — я протянул ему флакон с зельем лечения. — Поможет тебе немного прийти в себя, чтобы добраться до лекаря.
Я повернулся к троице.
— Итак, время вышло. Каким будет ваш положительный ответ?
Шнырь сломался первым. Он упал на колени и завыл, умоляя пощадить. За ним, после недолгих колебаний, последовал Лом, который пришёл в себя, но с пола так и не поднялся. Доцент держался дольше всех. Он смотрел на меня с ненавистью, но по глазам было видно, что он понимает, что выхода у него нет.
— Ты пожалеешь об этом, — прошипел он. — Когда-нибудь ты пожалеешь.
— Может быть, — согласился я. — Но не сегодня.
Я подошел к источнику воды, зачерпнул пригоршню и плеснул себе в лицо. Холод отрезвил, привел мысли в порядок.
— Добро пожаловать в ваш новый дом, — сказал я, глядя на них. — Вредить мне, этому месту и другим обитателям этого место запрещается. Как прямо, так и косвенно. К моему возвращению вы должны… А, впрочем, не буду ничего говорить. Действуйте сами. Но помните, что вам теперь придётся сильно стараться, чтобы доказать мне, что вам стоит оставить ваши жалкие, никчёмные жизни. Чем раньше вы рассчитаетесь с долгом, тем вам же будет лучше. Адьос, амигос!
Я активировал выход и, закинув руку Сани себе на плечо, шагнул обратно в квартиру.
Арка за нами захлопнулась, оставив в моем мире трех новых «переселенцев».
В комнате было тихо. Никто так и не явился на шум. А может приходили, посмотрели, никого не нашли и ушли. Кто знает… Саню я посадил на диван, чтобы он мог спокойно прийти в себя.
— Колян, — выдохнул он наконец. — Ты реально запер их там.
— Да, — сказал я, чувствуя странную пустоту внутри. — Запер.
— И что теперь? Они же там умрут?
— Не умрут, — я покачал головой. — Если будут работать. Если будут слушаться. Там есть вода, воздух. Я могу закинуть им туда еду, но пока не стану этого делать. Пусть учатся выживать. Они Игроки, у них есть навыки. Придумают что-нибудь. Заодно, это будет для них прекрасной мотивацией развить мой Осколок.
Саня посмотрел на меня с каким-то новым выражением.
— Ты изменился, Колян, — тихо сказал он. — Ты стал каким-то другим. Более жестким, если не жестоким.
— Жизнь заставила, Сань, — я тяжело вздохнул. — Или ты, или тебя. Они пришли убивать. Они бы, не задумываясь, убили нас обоих. Да ты на себя посмотри! Они избили тебя до полусмерти просто за
